Помимо книг — и даже больше них — Иннокентий Борисович любил растения. Он и на биофак пошел из-за этой своей страсти. Свои комнаты и даже контору он превратил в настоящий сад, а те две недели отпуска, что полагались ему барыгой, проводил каждый год не на морских пляжах и курортах, а в обычном лесу. Где-нибудь подальше от городов, стекла, бетона, асфальта и людей. Людей он не любил. Потому и не сходился ни с кем: друзей не было, а с женщинами отношения выходили короткими и по большей части случайными. Работа его тяготила. К посетителям он относился с пренебрежением, впрочем, никогда его не выказывая. Иннокентию Борисовичу милей были люди из старых книг — вымышленные и реальные, чьи судьбы давно закончились буквами на бумаге. Жизнь человека всегда заканчивается буквами. У большинства — на надгробии, а у избранных ещё и на бумаге. Увы, самому Иннокентию Борисовичу суждено было ограничиться только надгробием. Оттого так жадно и с таким любопытством он читал старые истории. Не сюжет и не действие интересовало его — люди. Он словно наблюдал за ними исподтишка, через замочную скважину между строчек. Единственным из современников, за чьей судьбой он следил с интересом, был химик Бувуазье. Безумный Паломник.

3

Утро шестого июля 2078 года для Иннокентия Борисовича началось с посещения двух молодых людей. Первым пришел длинноволосый наркоман, с разводами черной краски на лице и вытатуированными на руках драконами. Наркотики в России были уже лет сорок как легализованы, и их можно было свободно приобрести в аптеке. Как сочетался легалайз с программами оздоровления нации, было не очень понятно, но право на употребление их считалось таким же незыблемым правом свободного человека, как и всякое иное. В конце концов, они же никому не мешают, утверждала демократическая общественность. А если человек не посягает на нашу свободу, значит, имеет право заниматься всем, чем хочет. В отличие, скажем, от верующих, чье поведение вызывающе своим определением греха и подрывает концепцию индивидуальных свобод. Борьба с религиозным мракобесием в последнее время развернулась нешуточная и имела определенные успехи. Десятки процессов, выигранных в судах разных стран, привели к запрещению публичной пропаганды веры в любой форме за пределами мест культового назначения. Количество храмов неуклонно сокращалось, а в Бирмингеме четвертый месяц шел шумный судебный процесс по иску о запрете Библии, Корана и Торы как книг, разжигающих ненависть к так называемым «социокультурным меньшинствам». Иск был подан Всемирным обществом педофилов, организацией солидной, демократической и весьма уважаемой.

Второй посетитель был попроще. Какому-то мелкому клерку не хватало денег, чтобы купить полугодовой круиз «Секс-сафари» по злачным местам африканского континента. Фишка туристического сезона последних пяти лет, завязшая рекламной зубочисткой у каждого второго поклонника сетевидения. Пришли молодые люди почти одновременно, и Иннокентию Борисовичу почти час пришлось изучать специальные колбы с «веществом Бувуазье». Сытый, лоснящий и преисполненный презрения к своему соседу по очереди клерк все это время провел, не вставая с кресла и беспрестанно тыкая пальцами в голографический экран компьютера. Результаты оценки стали для него шоком: Иннокентий Борисович оценил душу наркомана в полтора раза дороже. Честно говоря, это доставило душемеру некоторое удовольствие. Странная штука это «вещество Бувуазье»… Чем больше человек страдает, тем обычно светлее у него оказывается душа. А светлые души ценились куда дороже!

Потом был немолодой финансовый брокер, погоревший на бирже. Мелкий политик, пытающийся пробиться в городской совет. Ещё одна жертва рекламы «Секс-сафари». Безмозглая куколка, выкрашенная в модный фиолетовый цвет с кучей разъемов на шее для прямого подключения к сети. И, наконец, барыга, приехавший за товаром.