Буткевич и новый гость взглянули друг на друга.

— Что нового? — проговорил сквозь зубы скупой даже на фразы пан Мамерт.

— Что? А говорят, Дробицкие разделяются. Алексей поселится на моей части, мать, старая ведьма, выгоняет его из дому… Посмотрим, как-то она управится одна…

— Подлинно… а зачем он лезет к панам? — спросил пан Мамерт.

— Зачем? Гм! Зачем? Известное дело, захотелось получить хорошего щелчка… — отвечал пан Теодор.

— Понимаю, в чем дело! — воскликнул Ултайский. — Там есть две панны…

— Что? Две? — спросил Буткевич.

— Две? — повторил Пержховский, подставляя ухо.

— Да. Во-первых, панна Анна…

— Сестра пана Юлиана?.. Эк куда хватил!

Все пожали плечами.

— Не для пса колбаса, сударь ты мой! — сказал пан Мамерт.

— И панна Аполлония, — прибавил Ултайский, — дочь эконома, подруга панны Анны… красавица девка… верно, ее сватают ему…

— Непременно так должно быть! — подтвердил, подумав, пан Мамерт.

— Не сходить ли к Дробицким? — спросил Пержховский.

Всем очень хотелось идти туда, но никто не хотел сознаться в этом, кроме Ултайского, который мог выставить предлогом свое дело.

— Я пойду, — сказал он, — мне нужно поговорить с Алексеем.

— Я пошел бы, — отозвался пан Теодор, — да…

— Лучше воротитесь домой, мы пойдем с паном Ултайским, а если придем втроем…

— Что ж за беда такая, что втроем… Вы ступайте сами по себе, а я сам по себе… Пан Мамерт всегда повелевает, а между тем даже водки не имеет в доме…

С этими словами пан Теодор надел фуражку и вышел, сильно хлопнув дверью. Буткевич только пожал плечами.

— А что, пойдем? — спросил он.

— Пойдем, — отвечал Ултайский.

Вечер уже наступил. Подходя к дому Дробицких, они встретили на дворе шедших с той же самой целью удовлетворения любопытства пана Пристиана и Юзефата Буткевича. Последний, по случаю ссоры с Ултайским, не желая находиться с ним в одном обществе, показал вид, будто забыл что-то и воротился домой. Пан Яцек понял этот маневр и проводил его презрительным взглядом.

Все соседи, по одному или по два, собрались в гостиную Дробицких, где застали только старую пани. Она мерила полотно из куска, лежавшего на полу. Алексея не было.

— Мое всенижайшее почтение! — произнес пан Мамерт со свойственной богатому человеку важностью.

— Как ваше здоровье? — проговорил Ултайский покровительственным тоном.

— А где Алексей? — спросил пан Пристиан, поправляя волосы и мысленно сравнивая свой великолепный костюм с курткой пана Мамерта и венгеркой Ултайского.

Нисколько не церемонясь с гостями, Дробицкая едва сказала несколько слов на сделанные вопросы, не скрывая, что гости пришли вовсе некстати, но последние, привыкнув к ее капризам, не обращали на это внимание. Каждый воображал, что делает Дробицким большую честь своим посещением. Потому они сели, не ожидая приглашения, между тем как хозяйка продолжала мерить полотно.

У мелкой шляхты исстари существует обыкновение извлекать для себя пользу из каждого малейшего обстоятельства. Подобное обыкновение ведется и в других слоях общества, но там оно, по крайней мере, принимает какую-нибудь благовидную форму, например, хоть вид случайности, здесь же прямо и без церемонии каждый хватает, кто что может и откуда может.