— А почему они прячут свое лицо?

— Они, наверное, дали какой-нибудь обет.

— А есть другие шейхи в лагере? — спросил Тремаль-Найк.

— Немного. Большинство объединились с англичанами, забыв, что они индийцы, как и мы.

— У вас есть надежда выстоять перед англичанами?

— О-о!.. — сказал сипай, поникнув головой. — Если бы все индийцы поднялись с оружием, сейчас не было бы ни одного англичанина в Индостане. Но они боятся, а мы остались одни, и будем расплачиваться за всех. Англичане не дадут нам пощады. Что же, мы покажем им, как умеют умирать индийцы.

Прошло еще четверть часа, Бедар поднялся со словами:

— Следуйте за мной, господа. Абу-Хассам не любит ждать.

Они покинули хижину и в сопровождении отряда кавалеристов направились к центральной площади, где Абу-Хассам расположил свой штаб.

Все улицы были заполнены повстанцами, никто в эту ночь не спал. Они болтали, сидя вокруг гигантских костров, держа оружие в руках, готовые вскочить по первому сигналу трубы.

Тут были сипаи, которые все еще носили свои живописные костюмы, приверженцы Тантия Топи и Рани, бородатые шейхи с огромными тюрбанами и тяжеленными саблями, отряды из Ориссы и даже маратхи, стройные и неподвижные, которые казались бронзовыми статуями.

Отряд, возглавляемый Бедаром и охраняемый кавалеристами, скоро достиг широкой площади, тоже наводненной повстанцами и освещенной огромными кострами из цельных стволов горящего дерева, и, перейдя ее, остановился перед постройкой довольно жалкого вида, со стенами, пробитыми снарядами и пулями, которая раньше, наверное, была элегантным бенгали какого-нибудь богатого индийца из Дели.

— Вот здесь живет генерал, — кивнул Бедар.

Он сказал часовым пароль и ввел мнимых повстанцев в первую комнату, где находился знакомый командир, который разговаривал с несколькими людьми высокого роста, вооруженными до зубов.

— Положите свои пистолеты и сабли, — сказал он, обращаясь к Сандокану и другим.

Те повиновались.

— Теперь следуйте за мной, — продолжал командир. — Генерал ждет вас.

Их ввели в другую комнату, довольно просторную, с поломанной мебелью и хромыми стульями, на которых виднелись еще следы крови — верный знак, что здесь была ожесточенная схватка.

Четыре шейха атлетического сложения сторожили две двери, держа обнаженные сабли.

За столом сидел старый человек, с почти седой бородой, загнутым черным носом, похожим на клюв попугая, и черными глазами, блестевшими из-под чалмы.

Увидев Сандокана и других, он поднял голову и прищурился, как если бы свет лампы мешал ему; несколько минут разглядывал их, а потом спросил сиплым голосом:

— Это вы просили разрешения войти в Дели?

— Да, — ответил Тремаль-Найк.

— Чтобы сражаться и умереть за свободу Индии?

— Против наших извечных врагов, англичан.

— Откуда вы пришли?

— Из Бенгалии.

— А как вам удалось пройти через вражеские линии? -спросил старый генерал.

— Мы воспользовались ночью, которая была очень темной вчера, потом спрятались в разрушенной хижине, пока не увидели ваш отряд.

Старик помолчал еще несколько мгновений, особенно пристально глядя на Сандокана и его малайцев, потом снова спросил:

— Ты бенгалец?

— Да, — ответил Тремаль-Найк без колебаний.

— Но другие, мне кажется, не индийцы. Цвет их кожи не такой, как в нашей стране.

— Это правда, генерал. Этот человек, он указал на Сандокана, — малайский князь, ярый враг англичан. Он много раз сражался с ними на берегах Борнео. С ним его воины.