— Да, — ответил тот.

Он расчистил дорогу для своего отряда и остановился перед маленькой хижиной с провалившейся крышей, которая была заполнена повстанцами, лежащими на кучах сухих листьев.

— Освободите место, — сказал он властным тоном, не допускающим возражений.

Когда солдаты вышли, он попросил Сандокана и его товарищей войти, извинившись за скромность помещения, но обещая прислать им сюда ужин.

Уходя, он оставил караул, после чего удалился пешком, гремя на ходу своей огромной саблей.

— Ну и дворец он нам предложил! — сказал Янес, который не потерял ни грана своего обычного хладнокровия.

— Шутишь, дорогой? — сказал Сандокан.

— Ничуть. Это прекрасный отель для военного времени. Здесь есть листья, которые заменят нам постели, и к тому же нам обещали еду. Я уже чувствую, что раньше завтрашнего утра нам в Дели не войти.

— Если мы вообще туда попадем, — сказал Сандокан, которого словно бы мучило какое-то предчувствие.

Янес собрался ответить, когда вошел солдат, одетый в свою старую форму сипаев, неся в одной руке факел, а в другой корзину с ужином.

Едва он вошел, как издал крик удивления и радости:

— Господин Тремаль-Найк!

— Бедар! — воскликнул бенгалец, приблизившись. — Что ты здесь делаешь? Ты, сипай, сражавшийся под командой капитана Макферсона, здесь, среди мятежников!

Повстанец сделал неопределенный жест, потом сказал:

— Здесь нет хозяина, и потом я полностью порвал с англичанами. Мои товарищи дезертировали, и я последовал за ними. А вы, сударь, зачем вы пришли сюда? Хотите примкнуть к нашему делу?

— И да, и нет, — ответил бенгалец.

— Не слишком ясный ответ, сударь, — сказал тот, улыбаясь. — Но, как бы то ни было, я очень рад видеть вас, и буду рад вдвойне, если смогу быть чем-то полезным.

— Мы увидимся позднее, и тогда я объясню тебе, почему я оказался у стен священного города.

— Но учтите, здесь могут быть туги.

— Пока молчи. Что ты принес нам, Бедар?

— Ужин, сударь, хоть и довольно скромный, с припасами ведь у нас туговато. Немного жареной антилопы, лепешки и бутылка пальмового вина.

— Нам хватит, — отвечал Тремаль-Найк. — Выложи это и, если ты свободен, поужинай с нами.

— Не откажусь от такой чести.

Он открыл корзину и достал ужин, не слишком разнообразный, но его хватило на всех. Проголодавшиеся путники ели с аппетитом, прикладываясь по очереди к бутылке с вином.

— Позвольте представить вам доблестного сипая из отряда покойного капитана Макферсона, одного из тех, кто принимал участие в первой экспедиции против тугов Суйод-хана, — обращаясь ко всем, сказал Тремаль-Найк.

— Значит, ты присутствовал при кончине этого несчастного капитана? — спросил Сандокан.

— Да, сударь, — ответил сипай взволнованным голосом. — Он умер у меня на руках.

— Тогда ты знаешь в лицо Суйод-хана, — сказал Сандокан.

— Я видел его, как вижу вас сейчас. Когда он выстрелил в моего бедного капитана, он был в десяти шагах от меня.

— А как же ты сам избежал смерти? Мне рассказывали, что туги уничтожили всех, кто был там.

— По счастливой случайности, господин, — ответил сипай. — Меня ударили кинжалом по голове, в то время как я пытался приподнять капитана, получившего две пули в грудь. Я упал без сознания, а когда я пришел в себя, была ночь. Я лежал среди груды трупов. Туги не пощадили никого из наших. Моя рана оказалась не очень тяжелой. Я остановил кровь и бросился к реке в надежде найти канонерку, на которой мы прибыли в Сундарбан.