— Пусть входит, Пахомовна.

Чибисов вошел в пальто. Он бросил его на диван и присел в кресло. Он был в том же костюме, что и вчера на конференции, на груда блестела Золотая Звезда. Умными, проницательными глазами Чибисов пристально посмотрел в лицо Семенову. У Семенова сразу потеплело на сердце, он почувствовал: сейчас будет настоящий, хороший разговор, не то что его беседы с теми двумя…

— Поспал немного, — одобрительно сказал Чибисов. — Дело, друг, дело, по новой теории сон — лучшее лекарство от всех скорбей.

Семенов махнул рукой.

— Не до сна, Виталий Трифонович. Ноги не держали больше — свалился…

— Ну как, переживаешь? — спросил Чибисов, поглаживая ладонью колено и хмурясь. — Ладно, ладно, не отвечай, сам вижу. Такие вещи нельзя не переживать, понимаю. Ты мне скажи вот что, — он приблизил свое лицо к лицу Семенова, зорко и испытующе смотрел на него: — Что сейчас собираешься делать?

Семенов молчал. После того, что случилось с ним сегодня, ему уже страшно было признаваться в своем вчерашнем решении. Но другого решения не было, а отвечать было нужно. Он с трудом проговорил:

— А что мне остается? Буду писать в крайком и ЦК. Надеюсь на твою поддержку.

Чибисов снова погладил колено.

— Так, так. Не спорю, желание естественное. И надежда на мою поддержку естественна — я тебя рекомендовал от крайкома, я за тебя отвечаю. По форме — допустимо.

— А по существу? — спросил Семенов настораживаясь. Ему чудились в словах Чибисова нехорошие нотки.

— А по существу — нецелесообразно, — спокойно сказал Чибисов. — Постой, постой! — отмахнулся он от возмущенного Семенова. — Дай сказать; чтобы писать в ЦК, надо иметь веские основания. А их нет.

— Как нет? — гневно вскрикнул Семенов. — А то, что был тайный сговор, что Марков создал свою группку и выступил с ней на конференции, это, по-твоему, не основание? А то, что крайком рекомендует, а они заранее сговариваются плюнуть на все?.. Да я не знаю, что тебе еще нужно тогда, если этого мало!

— Мало, — подтвердил Чибисов серьезно. — Знаешь, я к тебе утром не пришел сознательно — ходил разговаривать с людьми, сам все думал. Много здесь и моей вины — прилетел я к самому открытию конференции, с людьми предварительно не побеседовал, кроме Маркова…

— С Марковым, значит, разговаривал? — заинтересовался Семенов. — А мне почему не сказал?

— А что было говорить? — возразил Чибисов. — Марков меня предупредил, что будет выступать против тебя, объяснил, почему. Ты сам не глуп, знал, как он относится. Только вот что, давай так — вопрос сложный, лучше, если мы его по порядку.

— Ну хорошо, Виталий Трифонович, пусть по порядку.

— А первое по порядку то, что выступали открыто, не стеснялись, можно было заранее многое предугадать. Помнишь, я предупреждал тебя — ты не поверил. Между прочим насчет рекомендации ты неправ. Рекомендация не обязательна, на то она и рекомендация, а не приказ — вроде так, по существу устава.

— Да ведь пойми — плюнули на рекомендацию.

— В крайкоме не боги сидят, могут и они ошибиться — дать малообоснованную рекомендацию; массы снизу их поправят, это возможно. Соглашаюсь, случай редкий, потому что думают и прежде чем дать рекомендацию, ну, а все же, повторяю, возможно. Почему не допустить, что именно такой случай и имеет место? Вполне допустимо.