Дворецкий дернул Шутта за рукав и указал влево.

— Сэр, вот этот валун только что шевельнулся.

Шутт резко обернулся.

— Какой валун? — спросил он и потянулся к кобуре, притороченной к поясу.

Но было уже слишком поздно.

— Я не любить майор Портач, — выразился Клыканини со свойственной ему прямолинейностью.

— Вот уж удивил, — буркнула Супермалявка, сидевшая напротив него за столиком в столовой. — Его все любят, как чесотку.

— Чесотку никто не любить, — возразил Клыканини и подозрительно прищурился.

— Это само собой, — подтвердил Рвач и почесал у себя под мышкой. — Но только у всех порой что-нибудь да зачешется. Ежели бы это по телеку показывали, шоу было бы — обхихикаешься!

— Только это все не значит, что все безумно рады, когда У них что-то чешется, — уточнила Супермалявка, зачерпнула ложкой суп и добавила:

— Кстати, Рвач, ты бы не смущал Клыка, а то он начнет лишние вопросы задавать.

— Нет ничего плохого в том, чтобы задавать вопросы, — заметил Махатма, поставивший поднос на свободное место. — Задавая вопросы, люди узнают много нового. Мне непременно нужно объяснить это сержанту Бренди.

— А вот офицеры что-то не слишком уверены в том, что ты задаешь вопросы только для того, чтобы узнавать что-то новое, — усмехнулась Супермалявка. — Но может быть, у Тебя и правда есть для этого еще какая-то причина.

Махатма пожал плечами.

— Я же не говорил, что что-то новое узнает только тот, кто задает вопросы, верно?

— Вот сходил бы ты к майору Портачу да задал бы ему пару-тройку вопросиков, — хихикнул Рвач. — Этому сосунку не мешало бы много чего узнать, и я очень надеюсь, что он скоро это узнает.

— А я очень надеюсь, что при этом никто не пострадает, — добавила Супермалявка. — А вообще такое невежество опасно — и не только для невежды, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Это кого ты тут называешь невеждой? — прозвучал могучий баритон рядом со столиком.

Все вздрогнули, но, обернувшись, увидели Шоколадного Гарри, который стоял рядом со столиком и, держа в руках поднос, дружелюбно ухмылялся. Как только все успокоились, Гарри осведомился:

— Никто не против, если сержант к вам присоединится?

— А если кто против, тогда что? — съязвил Рвач, но тут же ойкнул, получив от Супермалявки локтем под ребро.

— Конечно, ШТ., присоединяйся, — сказала Малявка как ни в чем не бывало.

Рвач одарил ее возмущенным взглядом, но счел за лучшее промолчать.

Шоколадный Гарри поставил поднос на столик и уселся на стул. Отхлебнув кофе, он блаженно облизнулся.

— Ребята… — мечтательно проговорил он. — Наш Искрима — просто гений. Где угодно приготовит, как в лучшем ресторане. — Немного помолчав, он добавил:

— Хотя с другой стороны, может, наша столовая на этой дерьмовой планете и есть самый лучший ресторан.

— Я вообще-то на еду не жалуюсь, — заметила Супермалявка.

— Понятно, — кивнул Шоколадный Гарри. — А на что ты тогда жалуешься?

Наступила тягостная пауза. Все сидевшие за столиком неуверенно переглянулись. Даже Махатма, который никогда не упустил бы возможности выразить свое мнение, предпочел промолчать. Наконец тишину нарушил Клыканини.

— Новый майор все сделать хуже, — сказал он, по обыкновению, без обиняков.