— Ага, из парализаторов, — нервно отозвалась Каменюка, сняла парализатор с предохранителя и через оптический прицел всмотрелась во тьму, откуда донесся треск. Не в первый раз она пожалела о том, что не наделена сверхчутким носом и ушами гамбольтши. Даже через очки ночного видения ей трудно было рассмотреть что-либо за оградой. Окрестности представали перед ней, будучи окрашенными в неестественные цвета, в зависимости от температуры. На планетах, по экологическим условиям подобным Земле, это означало, что крупные живые существа должны были выглядеть ярче на темном фоне.

Но здесь, где в природе обитали только мелкие животные, все сливалось в однообразную картину. И несмотря на то что и Гарбо, и Каменюка отчетливо слышали треск, в кустах не было заметно никакого движения.

Но вот от зарослей неподалеку от ограды отделился довольно крупный силуэт и тронулся в сторону дозорных. В очках ночного видения он показался Каменюке ростом с человека. Его очертания были яркими, колеблющимися.

— Ой, мамочки! — прошептала Каменюка и нацелила на незнакомца парализатор.

— Не стреляй, это человек, — предупредила ее Гарбо, но опоздала. Девушка уже нажала кнопку.

Перед Каменюкой, глаза которой закрывали очки ночного видения, луч парализатора предстал в виде узкого конуса голубовато-зеленоватого света, расширяющегося по мере приближения к цели. Свет охватил приближавшуюся фигуру, и неожиданно она озарилась ярким гало. Каменюка опустила парализатор в ожидании того, что ее жертва упадет.

Однако ничего подобного не произошло.

Таинственный незнакомец продолжал приближаться к дозорным.

— Стой! Стрелять буду! — крикнула Каменюка, совершенно ошарашенная неудачей своего первого выстрела. — Руки вверх!

Она нацелилась в голову незнакомца, при этом ни в малейшей степени не представляя, что делать, если выстрел и на этот раз окажется неудачным. Но парализатор непременно должен был подействовать — ведь она попала в незнакомца, она это точно видела. А если парализатор не подействовал, что же делать, если нарушитель нападет? Но тут он неожиданно остановился и поднял руки вверх.

— Кто идет? — крикнула Каменюка.

Гарбо уже разговаривала по коммуникатору с Мамочкой, просила прислать подкрепление.

— Не надо стрелять, — послышался до боли знакомый голос. — Я безоружен. Могу я подойти ближе?

— Капитан! — озадаченно воскликнула Каменюка, вскочила и вгляделась в темноту. На таком расстоянии различить черты лица человека было невозможно — особенно через очки ночного видения, но голос определенно принадлежал капитану Шутнику.

Гарбо обернулась.

— Не может быть, — сказала она, присмотрелась получше и прошептала:

— Давай вот как сделаем: не станем под-; пускать его ближе, пока не подойдет подкрепление. Пусть кто-нибудь другой решит, как тут быть. — Она проговорила. громко:

— Ни с места! Вы под прицелом! Не двигайтесь, тогда мы не будем стрелять.

— Я не буду двигаться, — донесся из темноты голос Шутта. Эти слова он произнес намного более радостно и спокойно, чем следовало бы человеку, которого держали на мушке двое подчиненных. — Но надеюсь, подкрепление прибудет скоро. Не так уж весело ждать в темноте.

— Сейчас прибудет подкрепление, — проговорила Каменюка, стараясь говорить уверенно, хотя никакой уверенности она на самом деле не ощущала. — А до тех пор — ни с места.

Капитан ответил чуть насмешливо:

— Я никуда не тороплюсь. Пока.

Каменюка не успела толком подумать о происходящем.