— Правда? — удивился Армстронг. — Это почему же?

— У меня от них глаза болят, и цвета не правильные получаются, — пожаловалась Гарбо, воспользовавшись транслятором. — И кроме того, я и без них отлично все вижу — А-а-а, ну конечно! — воскликнул Армстронг и прищелкнул пальцами. — Ведь наши терранские кошки тоже отлично видят в темноте, так что и вы, гамбольты, должны это уметь.

— Она без очков видит так же хорошо, как я в очках, — подтвердила Каменюка, явно гордящаяся своей подружкой. — И насчет цветов она тоже права. Цвета жутковатые, когда смотришь через очки, но я вижу настолько здорово, что можно и потерпеть.

— Ну, нынче ночью вы вряд ли много чего увидите, — заметил Армстронг. — Мы просмотрели территорию на километр от лагеря, и ничего крупнее флун здесь нет, уверяю вас, и они не опасны для людей… и существ размером с них.

Так что — будьте начеку, но без толку не палите.

— Есть, сэр, — ответила Каменюка. — А как быть, если мы заметим что-нибудь неожиданное?

— Если не будет попыток нападения на вас, ничего не предпринимайте, — посоветовал лейтенант. — По ограде, установленной по периметру вокруг лагеря, пропущен ток небольшой мощности, чтобы отпугивать всяких местных зверьков. Но если все же кто-то попытается перебраться через ограду, в героев не играйте. Стреляйте из парализаторов, а потом сообщайте Мамочке, она немедленно вышлет вам подкрепление. Все ясно?

— Да, сэр, — ответила Гарбо. — Стрелять из парализаторов, а потом сообщить Мамочке. Все понятно, сэр.

Как только лейтенант удалился из зоны слышимости, Каменюка вгляделась в растущие неподалеку от ограды кусты и призналась:

— Честно говоря, не по себе мне тут, Гарбо. Никогда не бывала в местах, где по ночам такая темень.

— Так ты в городе выросла, да? — спросила Гарбо.

— Ну да, конечно, — кивнула девушка. — В городах по ночам светло, как днем, по улицам люди ходят. А тут… тут слишком пусто!

— А вот если меня спросить, так я города не очень люблю, — призналась гамбольтша, после чего парочка дозорных тронулась в обход вдоль ограды, вглядываясь в темноту. — Уж слишком там народу много, тесно, и много всяких типов нехороших. А тут что? Только зверушки какие-нибудь, и все, да и те заняты своими делами.

— Какие-нибудь зверушки, ты так считаешь? — не слишком храбро отозвалась Каменюка, глядя в непроницаемый мрак. — Может, и так. Но только если тут, кроме зверушек, нет никого, зачем тогда майор нас заставляет нести ночной дозор? Нет, тут явно что-то еще есть — может быть, есть эти Прячущиеся, про которых толкуют зенобианцы.

— Если меня спросить, так Прячущиеся эти и носа не высунут, — фыркнула Гарбо. — Мы-то им на что?

В это время в темноте за оградой послышался громкий треск.

— Тс-с! — прошипела Каменюка. — Что это было?

Она присела на корточки, пытаясь рассмотреть что-то, по ее предположению, маленькое.

— Что-то движется, — сообщила Гарбо, присев рядом с напарницей. — Что-то большое. Ветер не с той стороны дует, и я не могу уловить запах.

— Но ведь не должно же тут быть ничего большого! — жалобно прошептала Каменюка. — Что делать будем?

— Не забывай о приказе лейтенанта, — напомнила ей Гарбо. — Будем ждать и смотреть. Может, оно не подойдет ближе.