Вопросов не последовало. Их никак не могло последовать — приказы не обсуждаются. Но кроме того, стражников шокировала моя откровенность. И теперь они гадали: с чего Эсур вздумал ставить их в известность о возможном недовольстве своей особой хозяина. Неспроста ведь поставил. К чему готовиться? И что сделать немедленно? Настучать князю? Не стучать?

Я воспользовался замешательством воинов, чтобы лучше их рассмотреть. Проклятое любопытство! В такой момент… Но обращенных я видел впервые, и испытывал те же чувства, какие может испытать верный солдат отчизны при виде предателей. Укус вампира делает смертного любой расы тоже вампиром, если на нем не было оберега или он не принял специальное снадобье. Естественно, делает лишь тогда, когда укушенный остался жив. Однако кровососы не оставляют в живых тех, кого наметили на еду. Разве что вырвется и убежит какой счастливчик однажды в столетие… Причем в полном смысле счастливчиком его можно считать лишь тогда, когда он добежал до лекаря.

Обращенные — другое дело. Они подставляются под укус добровольно, по предварительной договоренности, и это право надо заслужить. И после возможность стать вампиром приходится отрабатывать еще долго. Десять, двадцать, тридцать лет — смотря какая договоренность была. Смотря какую выгоду рассчитывает извлечь из обращения высокопоставленный вампир. Смотря какие отношения он думает иметь с обращенным уже потом, когда тот станет ему подобным. Обрядовый укус со стороны вельможного кровососа — аванс. И полезное, с точки зрения укушенного, событие случится не сразу, а по окончании действия отсрочивающего заклинания. Зато он тут же оказывается при месте, с хорошим жалованием и гарантированным пайком. А в будущем поимеет долю в дани кровью. Это важно, поскольку просто стать вампиром — допустим, путем ритуального самоубийства, — удовольствие сомнительное, несмотря на многочисленные расовые плюшки. Каждый раз, чтобы пожрать, надо подставляться: в цивилизованных землях за тобой моментально начинают охоту большими толпами. А в нецивилизованных добыча почти вся высокоуровневая, драчливая, прекрасно вооруженная. Возможно, не ты приключенцем пообедаешь, а он с тебя шкуру спустит. Это если ты его вообще нашел, а не сдох с голоду раньше.

Стражники, на которых я смотрел, выглядели как обычно. Полуорк и гоблин с типичным для их рас сложением. И рожи под шлемами наверняка типичные… Вот сюрприз, правда? Верные солдаты отчизны тоже удивляются, не находя во внешности предателей чего-то особенного. Что выдавало бы их как предателей.

Дежурный маг — да, еще один дежурный маг! — был человеком. Надо ли говорить, что обыкновенным, ничем не примечательным?

Обыкновенным.

Ничем не примечательным.

Ну, исследователь, удовлетворен? Пошли к Анзенкаму.

Маг с поклоном отступил с дороги, когда я шагнул к нему. Эх, дать бы тебе по башке, пока она в таком удобном положении… Все же нечто особенное в тебе есть: ты именно был человеком. А сейчас — переходное звено от человека к упырю.

Не медля больше, я поднялся в приемный зал — просторное помещение без окон. Там горели многочисленные свечи: в люстре на потолке, в светильниках по стенам, в расставленных на полу и мебели канделябрах. Вампиры великолепно видят в темноте, но при этом им жизнь не мила без обильного искусственного освещения. Власть над светом, который не вредит, помогает кровососам умерить извечный страх перед солнцем. И каждый втихомолку лелеет общую для них всех мечту: найти чудодейственное средство для активности днем без обязательной защиты. По тем же причинам богатые вампиры любят изделия из платины. В частности — ювелирные украшения, и даже столовые приборы из этого металла, похожего на серебро, но не грозящего им смертью. Удивляюсь, что они вдобавок не едят черемшу и чесночницу килограммами.