|
Но расстояние, которое может покрыть за день груженая повозка, осталось тем же самым. Затраты на возведение зданий тоже не изменились. Стоимость фундамента составляет весьма существенную часть всех расходов; зато он, если сделан правильно, надолго переживет остальное. Кто-то первым захотел держать здесь постоялый двор и заодно сэкономить время и деньги. Почистил от монстров обветшавшую заброшенку, а так как в готовом виде она для жилья не годилась, снес гнилую деревянную верхушку до первого, каменного этажа или того самого фундамента… Следом на тракт нагрянули еще два или три таких же деятеля. Остальным, когда они сюда подтянулись, уже и не оставалось ничего другого, кроме как следовать примеру зачинщиков. Слишком значительную часть прибыли гинкмарских таверн дают обозы, чтобы игнорировать интересы тех, кто эти обозы гоняет на восток и обратно. А старые таверны как раз через нужные интервалы стояли.
— И что будет после преображения Гинкмара? — спросила Жюстина. Она так и стояла в диадеме, только повернулась от зеркала ко мне. Точь-в-точь королева, готовая отправиться в изгнание. — Новые таверны превратятся в старые? Или все еще хуже? — Нет, не хуже, — ответил я. — Не произойдет даже того, о чем ты сказала. Я говорил с верховным шаманом непобедимых, и сам почитал кое-что в базе знаний о похожих случаях. Преображение не должно затронуть ничего нового, что построено в Гинкмаре. Останутся на месте и деревни с беглыми крестьянами, и разбойничьи станы. И новые таверны никуда не денутся. Однако владельцы старых таверн воскреснут непременно, а все они были состоятельными людьми с немалыми связями. Раньше тракт был главным торговым путем Гинкмара, и после снятия чар он вновь обретет былое значение. Воскреснут купцы, что им пользовались, восстановятся торговые гильдии. Воскреснут также дворяне, покровительствовавшие тем и другим. Разбойники, напротив, потеряют всякое влияние и превратятся из хозяев края именно в разбойников. Крестьяне перестанут снабжать их продовольствием, поскольку перейти под власть феодалов окажется выгоднее. Или переход станет неизбежен потому, что феодалы сильнее. Или мужиков сгонят с земель исконные гинкмарские крестьяне — ведь многие новые деревни тоже построены на месте старых. Банды по-любому не смогут удержать тракт. Против них будет и сам король. Как бы ни относился Нагибатор ко мне, он не оставит в неприкосновенности местную вольницу только потому, что у меня здесь много добрых знакомых. Пожалуй, я могу попросить его, чтоб он не вешал здесь всех без разбора, наводя порядок. И он, возможно, учтет мои пожелания. Но не более. Я сделал паузу, собираясь с мыслями. А собравшись, добавил: — Я не хочу уверить вас, что положение безнадежное. Разбойники вполне могут бросить промысел, отказаться от взимания платы с проезжающих, и вообще поступить к Нагибатору на службу. Конкретно вы можете отстоять для себя «Гавань» несмотря на то, что у старых собственников будут все права на строение, земельный участок, ведение дел именно здесь. Фактическое владение тоже кой-чего стоит, тем более что таверна и все подсобные помещения перестроены. Займете круговую оборону и одновременно затеете судебную тяжбу на несколько лет — глядишь, вопрос решится в вашу пользу… — Хватит разжевывать очевидное, — буркнул Меченый. — Если оно настолько очевидно, то отчего вы не врубились во все это еще вчера, как только я упомянул о снятии чар? Первым долгом ведь упомянул, едва за стол сели. Но вам было интереснее, как я блукал по лесам и валил монстров. Как и остальным присутствующим. Вы и сегодня не врубились — вы вообще об этом не думали. Вас заботило лишь то, как мою долю поскорее выкупить. И по-хорошему надо было вам ее продать без всяких предостережений. Но я иногда такой добрый бываю, что самому противно. Я не только суть вам уже вдолбил, но и указал на возможный выход. С такими перспективами, что у кого угодно слюнки потекут. |
