Васёна судорожно всхлипнула. После рассказа бабушки она еще сильнее почувствовала свое горе.

Про себя девочка сказала простенький заговор, которым еще в раннем детстве бабушка научила ее справляться с печалью: «Разбейся, кувшин, пролейся, вода, пропади, моя беда...»

Сегодня знакомые слова помогали плохо...

– Думала я, что рано тебе в небеса, – задумчиво сказала Яга. – А как увидала, что ты все обломочки мертвой метлы собрала и принесла... нет, самая пора, как раз ты доросла! Помогу я тебе. Без топора не плотник, без иглы не портной, без помела не ведьма. Научу, как починить-наладить. Но сделаешь всё сама. Метла должна только хозяйскую руку знать. Зато уж второй такой ни у кого не будет.

Васёна вскинула руки к груди, выдохнула истово:

– Бабушка, вразуми, наставь на ум!... Да я... да что скажешь...

Яга поднялась с лавки, деловито осмотрела останки метлы.

– Прутья эти, бамбук нарезанный – снова в дело пойдут. Не зря ты их собрала. Сама-то я терновник беру, но и с этими недурно получится. Для обвязки змеиную кожу подарю – прочную, гадючью. А вот ручку советую из осины, как у меня. Оно, конечно, когда и прутья, и ручка из одного дерева сделаны, метла послушнее. А только... скучные они, внучка, такие метлы. Супротив сборных метел они – как водовозные клячи супротив горячих жеребцов. Объезжать их не надо, это верно, зато и в лихой гонке они хозяйку не спасут, и до земли не снизятся так, чтоб траву на лету подмести. Мой тебе совет, внучка: делай сборную метлу. Неужто самой не интересно поглядеть, что выйдет, ежели породнить заморский бамбук с нашенской осиной?.. Но ты – хозяйка, тебе решать.

– Так и сделаю, бабушка, как советуешь. А с палкой бамбуковой совсем ничего сделать нельзя?

– Подвела она тебя один раз – подведет и второй, веры ей нету. Чиненная-перечиненная метла – что надсаженный конь, надломленный лук или замиренный друг. Такая метла только и годна, чтоб двор мести. И жаль мне этой... аэродинамики... но бросай ты ее, девонька, в печь вместе с микросхемами!

Васена взяла в руки желтую рукоять. Бабушка была права. Как ни связывай обломки вместе, а прежней метлой им уже не бывать. Закусив губу, девочка отправила обломки в огонь.

– А теперь надевай валенки да со мною на двор иди.

Васёна послушно скользнула ногами в валенки, набросила тулуп на плечи и не вышла, а бегом выскочила на крыльцо.

Поляну завалило снегом, старуха и девочка утонули в сугробах по колено. Яга решительно двинулась по снегу к краю поляны. Васёна семенила следом.

Яга остановилась рядом с торчащим из сугроба колом, на который надет был человеческий череп. Такие колья окружали избушку, охраняя ее от незваных гостей.

Старая колдунья сняла череп с кола, вытряхнула из него снег, глянула в пустые глазницы:

– Ты, Живорез, пока вот тут побудешь, на еловой лапе. – Яга деловито приладила череп на колючую ветку. – Дозорную службу и отсюда нести можно. Да не зевай, морда разбойничья!

Васёна и бровью не повела. Насмотрелась уже на мертвые головы бывших душегубов, привыкла. Сейчас ее волновало только одно: будущая метла.

Яга легко, одной рукой, выдернула из снега и промерзлой земли осиновый кол, кинула Васёне. Девочка поймала его на лету.

– Прикинь: по руке ли он тебе, не тяжел ли?.. Нет? Вот и славно. Пошли в дом. Ты кол в порядок приведешь, а я пока Ворона Вороновича кое-куда пошлю.

* * *

Василиса ножом обстругивала и скоблила осиновый кол, чтоб стал глаже, и слушала наставницу.

– Я тебе покажу кой-что получше заморских микросхем. Научу оживлять метлу... Так, что у тебя на обвязке-то было? Волосы, вот как... ну-ка, ну-ка, занятно...

Яга аккуратно отделила от разорванного волосяного шнура, уцелевшего на бамбуковой полоске, один волосок, кинула в огонь, вгляделась в мгновенную вспышку, принюхалась.