– Они в курсе его родства с Аленой?

– Нет, здесь никто не в курсе. Мы старались эту тайну держать в секрете. Алена знала, что нельзя болтать – отец и мать строго запретили. Борис Михайлович говорил соседям, что помогал по доброте душевной. Ничего не объяснял и просил, чтобы не трепались о нем. Он человек, который умеет убеждать.

Я понимающе кивнула. Еще бы. Приезжает такой бугай на внедорожнике размером с комнату и, скрипя кожаным пальто, просит ничего никому не говорить, иначе… Попробуй раскрой рот.

Анна Павловна оказалась приятной старушкой с белыми мягкими волосами, уложенными в аккуратный пучок на затылке, а квартира Лычковских совсем не походила на ту, в которой жила Алена в детстве. Здесь было тепло, уютно и пахло пирогами.

– Ваня! – ахнула старушка, открыв нам дверь. – Слава богу. А то эти журналюги проклятущие нам чуть дверь не вышибли.

– Здравствуйте, Анна Павловна.

– Проходи, проходи, – хозяйка квартиры засуетилась, пропуская нас внутрь, – я вас чаем напою. У меня как раз пирог в духовке подходит, – она обернулась на меня и улыбнулась, толкнув Ваню локтем в бок, – первый раз тебя с подружкой вижу.

Меня кольнуло приятное чувство, и я с неудовольствием отметила, что симпатия к Ивану начинает мне мешать. Надо бы охладить голову.

– Это не подружка, Ан Пална, это частный детектив Татьяна Иванова. Занимается расследованием убийства Алены, – пояснил Ваня, разуваясь под вешалкой для шляп, на которой распласталась одинокая розовая панама.

Я пристроилась рядом, чтобы стянуть с ног босоножки.

– Детектииив? – протянула старушка и пристально меня оглядела с ног до головы. – Что это за профессия такая? Да еще для девушки…

Я подумала было, что сейчас последует традиционная лекция в духе «Иди работать на хлебзавод», которая обычно сопровождала все мои допросы лиц старшего поколения, но, к счастью, Анна Павловна развивать эту тему не стала и велела нам идти на кухню.

Мы расположились за столом, накрытым клетчатой клеенкой. Анна Павловна поставила на стол чашки, разлила ароматный чай и достала из духовки пирог, восхитительно пахнущий малиной.

– Я как к Анне Павловне ни загляну, – поделился Ваня, – у нее всегда пироги!

По его сияющей физиономии я сделала вывод, что парень заглядывал к Лычковским всякий раз, как приезжал к Нине Ильиничне. Видно, дома у него пироги печь некому. Наверное, и правда с одной собакой живет.

Да что со мной? Иванова, сосредоточься!

– Я, деточки, обречена на пожизненное стояние у духовки, – пожаловалась старушка, разрезая мягкий, как пух, пирог, – если в доме не пахнет выпечкой, то пахнет кошками этими проклятущими!

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил Ваня, по-хозяйски выкладывая большой кусок на свою тарелку, а второй на мою.

– Ой, – махнула рукой Анна Павловна, усаживаясь рядом. Она кинула в граненый стакан с крепким чаем пару кубиков кускового сахара и помешала ложечкой, – куда мы только не жаловались! И депутату, и в санэпидстанцию. Они приедут, что-то там ей выпишут, а эта малахольная плевать хотела на все штрафы и постановления. Пока не помрет, прости господи, будем маяться. Так ладно бы кошки! Она шумная стала. Раньше сидела тихонько у себя в квартире, в щелочку подглядывала за всеми, а как это несчастье с Аленой случилось, ее как прорвало: «Маньяк! Маньяк! Опять придет и всех зарежет!»

– Она видела что-то? – спросила я.