– Не знаю. Не похож он на того, кто мог убить из ревности или желания отомстить. Ничего, конечно, исключать нельзя, но мотив, который ты обрисовал, мне кажется размытым. Куда реальней денежный след. Я скорее поставлю на тетку. Тут все куда прозаичней. Квартиру Алена отказалась ей отдать. Звезд с неба учительница математики не хватает. А жизни хорошей хочется.

Мы немного порассуждали на тему бедности учителей, потом переключились на хитрую, изворотливую личность Ларисы Коневой.

Из сумерек вновь возник официант, на этот раз с подносом. Пока он расставлял перед нами блюда, мы деликатно молчали. Иван постукивал пальцами по столу, поглядывая на меня. Когда мы снова остались одни, он поднял бокал:

– За встречу. Я рад, что сегодня провожу вечер в такой приятной компании.

Я тронула его бокал своим и сделала глоток вина. Тепло побежало по венам и разлилось глубоко внутри. Мне захотелось вернуть наш разговор в безопасное русло:

– Нельзя забывать и о Семеренко. В конце концов, чего он сбежал?

– Согласен. Может, Борис Михайлович перегибает с теориями заговора. Не такой уж этот Юрчик и безобидный.

– Юрчик?

Иван помрачнел:

– Слышал, как Алена его так называла.

– Юрчик, может, и безобидный, но ситуации бывают разные. Иногда самый нерешительный человек может переступить через себя. Господи! Да прирежь ты уже этого кролика!

Иван, неловко возивший ножом по мясу, засмеялся.

– Ненавижу всю эту муть с ножами и вилками. Хотя искренне люблю рестораны.

– А еще охотник, – фыркнула я.

– Я уже говорил: охотник – это Аркадий Иванович. А я больше рыбак. Ну, иногда с ним хожу. Но у него глаз-алмаз, и ножом он орудует искусно.

– Вот и наш убийца такой же искусный.

– Ну, надо спросить у Аркадия Ивановича, что он делал той ночью, когда Алену убили.

Повисла печальная пауза.

– А еще ему могло просто повезти. Сразу попал в нужное место и убил с первого удара. И тогда наш убийца вполне может быть истеричным дилетантом.

Иван подцепил вилкой яркий помидор и, пристально его рассматривая, покачал головой:

– Мне кажется, ты просто недооцениваешь темную сущность Светлова. Каламбур получился. Ты толстовку видела на стуле?

– С капюшоном? Такие толстовки половина Тарасова носит.

– Носит. Но для нас важно, что ее носит Светлов.

Я устала спорить, тем более что в рассуждениях Ивана было здравое зерно. Просто мне очень не хотелось, чтобы убийцей оказался такой симпатичный парень. Да и сыщицкая интуиция уверяла меня в том, что Светлов чист. А может, моя интуиция просто была в коме от усталости?

Музыка стала громче. Скрипач вышел на веранду поиграть для тех гостей, что любовались видом на реку. Официант принес для нас мягкие пледы и еще по бокалу вина.

– Хороший вечер, – сказала я.

– И ты прекрасно выглядишь, – ответил Иван, – я наконец набрался смелости сказать тебе это.

Я почувствовала легкое головокружение и собралась ответить, но меня отвлек телефонный звонок. Я была даже благодарна Кирьянову, имя которого высветилось на экране, за то, что он прервал этот разговор, направление которого принимало нежелательный для меня оборот. Интрижка во время расследования была мне ни к чему. И хотя меня необъяснимым образом влекло к Ивану, я понимала, что в данный момент нечаянный роман может повредить работе. Все это я должна была объяснить молодому человеку, сидевшему напротив меня с бокалом вина в руке, но теперь, слава богу, нашелся повод отсрочить объяснение.