– Каюсь. Захотелось порадовать себя, обняв красивого парня. Ты-то что так разволновался?

– Ничего.

– И не дурак он вовсе. Речь у него грамотная, можно сказать, начитанная.

– Вы закончили? – вдруг раздался рядом недовольный голос.

Мы обернулись и увидели, как к нам быстрым шагом подходит жена Андрея, Ирина. Сейчас ее можно было наконец разглядеть получше. Маленького роста брюнетка с маленькой родинкой-мушкой над верхней губой и большими карими глазами. Наверняка симпатичная, но сейчас лицо ее раскраснелось и было перекошено яростью.

– Закончили свои допросы? А могу я поинтересоваться, с какого перепугу Андрей разговаривает с вами, а не с полицией, раз ведется какое-то расследование?

Мы с Иваном переглянулись.

– У нас частное расследование, – я достала удостоверение, – а почему вас так взволновал наш приход?

– Корочками она тычет! Мне плевать на ваши корочки. Не смейте сюда приходить. Я два года добивалась того, чтобы он забыл эту продажную дрянь. У меня семья, я глотку за нее перегрызу. Оставьте его в покое!

– Это вы так из-за покойницы волнуетесь? – удивился Иван. Я толкнула его в бок, но он толкнул меня в ответ. – Что же бывает, когда живые соперницы на горизонте появляются?

– Нет никаких живых соперниц. А подойдут ближе, так к мертвым присоединятся, – рявкнула девушка, складывая руки на груди.

– Вам ничто не угрожает, – сказала я, – нет причин для такого беспокойства. Андрей просто помог нам разобраться в некоторых вопросах. Скорее всего, вы нас больше не увидите.

– Нет, я вас точно не увижу! – затараторила девушка. – Еще раз придете, с лестницы спущу, богом клянусь.

Иван усмехнулся, у меня нашлось сил лишь на слабую улыбку.

– У меня нет никакого желания слышать имя этой столичной гадины в моем доме! – Не дав нам ответить, Ирина развернулась на каблучках своих босоножек и стремительно понеслась ко входу в общежитие.

– Вот это испанские страсти! – воскликнула я, возвращая Ивану чашечку от термоса.

– Как кофе?

– Пойдет для наших походных условий. А дамочка-то с характером!

Иван посмотрел вслед Ирине, уже исчезнувшей в дверях общежития.

– До чего некоторых доводит неконтролируемая ревность! Такая и убьет – недорого возьмет.

Мы сели в машину и медленно тронулись с места.

– Только не это, – простонала я.

– Ты о чем?

– Только не еще один подозреваемый! Я с ума сойду.

– Да ведь я же пошутил, – рассмеялся Ваня.

Он свернул на обсаженную липами широкую улицу, ведущую к проспекту. За окном замелькали одинаковые пятиэтажки, перемежавшиеся редкими магазинами.

– Ты пошутил, а на самом деле тут есть о чем подумать. У этой сумасшедшей вполне могло хватить мозгов убить Алену из ревности.

– Мне кажется, такие только угрожают, – сказал Иван.

– Возможно. Но я не имею права ничего сбрасывать со счетов.

Пока мы ехали, совсем стемнело.

– Нет желания поужинать? – вдруг спросил Ваня, откашлявшись, очевидно, для храбрости.

Я оторвалась от созерцания улицы с мерцавшими в уютной мгле фонарями и удивленно посмотрела на него.

– День был долгий и напряженный, – пояснил он.

Внезапно под ложечкой у меня засосало, и голод, который весь день не давал о себе знать, напомнил мне, что сегодня я почти ничего не ела.