Он пришел к выводу, что не в состоянии оценить ситуацию с этической точки зрения.

Джоанна пристально смотрела ему в лицо и вдруг подумала, что беспристрастности от Доминика ждать не приходится, потому что, будучи долгое время лечащим врачом Надин, он наверняка пылал к ней тайной страстью.

– Значит, ты не можешь дать мне совет?

– Нет, не могу. – Он поднял голову и печально взглянул на нее. – Извини, мне очень жаль.

– Спасибо, что поговорил со мной, – понимающе кивнула Джоанна.

Надин перевели из отделения интенсивной терапии обратно в отделение доктора Мака. Ожоги больше не представляли опасности для ее жизни. Тем не менее состояние Надин не улучшилось нисколько.

Медсестра позволила Джоанне зайти к ней на минуту. Надин спала, и Джоанна молча просидела у ее постели, вытирая слезы.

Что ей делать? Господи, что же ей теперь делать?

Глава 24

Отец и тетя Салли сидели перед дверью в отделение. Джоанна обняла и расцеловала их, с изумлением и болью отметив про себя, что они оба сильно постарели. Отец был похож на беженца из старого голливудского вестерна. Из-под шляпы торчали длинные седые космы, отчего его лицо казалось еще более морщинистым и древним. Ковбойские ботинки и старый потертый костюм придавали ему на редкость жалкий вид.

Салли выглядела на свои шестьдесят четыре года. Кожа на ее лице превратилась в выжженный солнцем пергамент. И вся она как будто высохла. Хотя на ней был дорогой костюм от Ньюмана-Маркуса и шелковая блузка в тон, сидело все это мешковато. Тетя Салли походила на жену фермера, вырядившуюся в пух и прах по случаю праздника.

– Доктор Мак послал за вами?

– Нет, это Надин. Она вчера позвонила нам, – объяснила тетя Салли. – У нее был такой ужасный голос по телефону, что мы вылетели первым же рейсом.

Вчера. Очевидно, все случилось незадолго до того, как с Надин стряслось несчастье. Джоанна поняла, что Надин пребывала в настоящей панике, если захотела вызвать сюда родных. Они с сестрой всегда старались держать отца и тетю в неведении относительно своих неприятностей, чтобы лишний раз не тревожить их.

– Мы молимся о выздоровлении Надин, – сказал отец. – А ты, как я понимаю, не делаешь даже этого. Я слышал, ты тут собираешься родить ребенка без мужа?

Джоанна вспыхнула.

– Отец, ну зачем ты набрасываешься на девочку с проповедями, даже не дав ей дух перевести?

– Ничего с ней не сделается. – В свои семьдесят пять лет он не утратил прежней энергичности и резкости суждений. – Это серьезное дело. Судя по тому, какой образ жизни ведете вы с сестрой, Господь недоволен нашей семьей и решил наказать нас. Надин развелась и забрала себе детей. Ты тоже развелась. За всю историю семьи Леннокс такого никогда не было. Теперь вы обе навлекли на себя еще большие беды. Разве этому вас учили в воскресной школе и в церкви? Неужели вас учили позорить себя и свою семью?

– Отец, ну чего ты пристал к девочке! Нельзя же так, в самом деле!

– Я скажу тебе, откуда все это берется, – продолжал он. – Вредоносное и губительное для душ образование – вот причина всего этого! До тех пор, пока наши девочки не попали в колледж и не решили, что они лучше других, любой отец мог гордиться такими детьми.

– Может, хватит уже? Надин нужна новая почка, и нужна немедленно. Она сможет ее получить, если Джоа…

– Но я не могу, – перебила тетю Джоанна.