Знаю, что до идеала — мужчины-мечты каждой женщины — мне как до Солнца. Но, сука, я ведь и не хочу быть им ни для кого, кроме Василисы! У меня есть недостижимый пример в виде моего отца и Марины. До этого сдержанного достоинства, невыпячиваемой красоты глубочайшей близости и какой-то с ног сбивающей трепетности между ними, несмотря на возраст и проведенные вместе годы, кому угодно расти и расти. Но ведь пример совсем не значит, что ему нужно следовать кропотливо, буквально отзеркаливая, пытаться воспроизвести до последней мелочи. И, между прочим, нашим родителя совсем не потребовалось в итоге иметь хоть одного совместного ребенка, чтобы создать это их потрясающее чудо понимания с полувзгляда или даже мысли. Из чего растут ноги у вопроса номер два: делает ли мое желание привязать Василису к себе с помощью живой души с нашими общими генами неуверенным или недостаточно состоятельным как мужчина в целом? Правильно ли вообще усматривать в ребенке некий цемент, железобетонный мост, связующий наши души навечно, а значит — в какой-то мере и рычаг моей манипуляции ее привязанностью? Во-о-о, понесло!

Да какая, к хренам, разница теперь, когда увидел эту улыбку, которую не забуду во веки веков! Она расцветала на лице любимой медленно, будто с огромным трудом пробиваясь на поверхность. Как-то почти пугливо, будто, вздохни чуть не так, и спрячется снова безвозвратно. Все равно что наблюдать за тем, как медленно, но неуклонно открываются лепестки лесной ромашки на рассвете, откликаясь на первые лучи солнца. Кайф, не сравнимый даже с сексом, а уж он-то у нас был чем-то за гранью даже моих разнузданных фантазий, несмотря на прошлый опыт.

Трясущейся рукой Василиса провела по разложенным перед нами тестам, будто желая еще раз убедиться в реальности их существования, и посмотрела на меня, вопрошая, выискивая, обескураживая. Есть ли в моем ответном взгляде и наверняка придурковатой улыбке то, что она ищет? Никогда в жизни не надеялся так неистово, что да.

— Сеня, ты рад? — В смысле рад? Онемел и не в состоянии ничего каркнуть — это достаточно рад?

Промычав нечто почти нечленораздельное, закивал, как заведенный, без остановки, чтобы никаких уж сомнений не осталось.

— Тебе не страшно?

А вот это извини, малыш, несколько другой вопрос. Нет, я, конечно, готовился, и не просто морально и гипотетически. Ой, ладно, я прошерстил почти все тематические форумы в сети, а на парочке особо толковых даже зарегился. И, между прочим, я такой там совсем не исключительный представитель мужского пола, засыпающий тамошних завсегдатаев дурацкими вопросами. По началу, конечно, меня там только и делали, что подкалывали, троллили и даже пытались флиртовать, но постепенно общение свелось к вполне пристойному режиму вопрос-ответ. Так что я без особой скромности, которой никогда и не был обременен, могу утверждать, что технически подкован и осведомлен о том, какие трудности, странности и бомбы замедленного действия могут нас с Васькой подстерегать в ближайшие месяцы. Прикалываясь по первости, дамочки — мои сетевые собеседницы — подзасыпали меня всякими страшилками, и был момент, когда я всерьез хотел отменить весь этот жуткий экшен, который, очевидно, какой-то псих в насмешку назвал благословением и счастливым временем. Нет, ну в самом деле, как можно говорить о каком-то там счастье, если твоей любимой женщине светит вначале несколько недель практически жить в обнимку с фаянсовым другом, беситься от любимых прежде запахов, брякаться в обморок без предупреждения, потом еще страдать анемией, сонливостью, плаксивостью, отеками, метеоризмом… а-а-а, мля, да вообще еще куча всего! Какой мужик в своем уме — или если он не сраный садист — может потребовать пройти через подобное своего самого дорогого человека? Да женщинам стоит пинать мужские задницы, едва узнав, что они залетели. А когда я сдуру влез в интернет-библиотеке в раздел акушерства и гинекологии и почитал о том, какие осложнения еще возможны при беременности и родах… Это же звездец, для которого и слова ни одного нематерного у меня не нашлось! Знаете, на подобных разделах должно стоять какое-то предупреждение, типа «мужикам репродуктивного возраста вход воспрещен!».