– Смотря кому, – хмыкнул крепыш и, задрав голову, крикнул: – Давай, парни!

С раскидистого вяза, стоящего в двух шагах от Змея, спрыгнули два разбойника. Телосложением они явно не уступали, а может, даже превосходили вожака.

Впрочем, двум ножам, пущенным мною, совершенно неинтересно было, кто сильней. Клинки одинаково легко вошли в горло обоим, и приятели Змея замертво рухнули в траву.

Надо отдать вожаку должное – он не растерялся и, выхватив из ножен кинжал, бросился к телеге. Но Круглый уже был начеку: кнут взмыл вверх, чтобы мгновением позже выбить оружие из рук разбойника.

– Черт! – воскликнул Змей, хватаясь за горящее болью запястье. Кинжал улетел далеко в сторону, оставляя хозяина в полном одиночестве перед нами.

– Убьем его, Терри? – спросил я равнодушным голосом. Ножи ужасно холодили ладони, и мне не терпелось от них избавиться.

– А что делать? – вздохнул татуировщик. – Иначе наверняка же в спину ужалит, змеюка…

Парень, растерявшись, упустил момент броска и не смог хоть как-то среагировать. Ножи вонзились ему в грудь, и он, бездыханный, упал на землю.

Изо рта на траву хлынула алая кровь.

– И ведь знал же, на что шел! – покачал головой Круглый. – Что скажешь, Лис?

– Дурак, – невозмутимо пожал плечами я. – А дураки, как известно, долго не живут!

– Согласен, – усмехнулся трактирщик и хлестнул лошадей: – Но! Пошли, родимые!

Через несколько минут мы с Терри уже не вспоминали о случившемся.

И только плачущая в телеге Литолайн напоминала нам о трех молодцах, которым не удалось перехитрить Лиса.

Знала бы она, сколько таких было. Впрочем, ни к чему это. Если всё пройдет согласно моему плану, крови не будет вовсе. Ну, а если что-то не получится, это она запомнит надолго… если вообще останется в живых. У нее есть возможность сдаться, но готова ли она на подобное, вот в чем вопрос?

Как бы то ни было, мне пути к отступлению заказаны. Лучше умру в бою, чем снова долгие месяцы гнить в темной камере, питаясь вонючими отбросами и ожидая всем известного приговора.

Почему известного? А какой приговор может ждать висельника?

Потом уже вся эта суматоха – нечто, похожее на справедливый суд, помост на главной площади, толпы зевак, обязательная речь короля…

И только затем – смерть!

Конечно, даже из тюрьмы Семицветья можно убежать. В конце концов, не я ли тот единственный, кому это удалось?! Да и с помоста при желании, можно…

Но где гарантия, что в этот раз стража будет так же невнимательна? Что именно в моей камере отыщется тайный ход, устроенный каким-то гениальным преступником прошлого? Что этот ход не зарыли? Что дядюшка – а он жив, я уверен, иначе я совсем не знаю Джо, – не подошлет кого-то, чтобы «ускорить судебный процесс» и быстрейшим образом «привести приговор в исполнение»? Слишком много мелочей должно совпасть, чтобы побег удался.

В то время как главное условие успешности нынешнего плана всего одно – чтобы никому не пришло в голову заглянуть под скрывающий мое лицо капюшон.

За размышлениями я и не заметил, что на горизонте показались шпили Мартины. Только восхищенное аханье Литолайн заставило меня поднять голову.

– Вот она, треклятая! – хохотнул корчмарь. – Молись, если веруешь, чтобы твой план удался, Лис!

– Да я уже от самой «Тригано мессило» молюсь! – фыркнул я, но получилось не очень убедительно.

Червячок беспокойства никуда не уполз.

Напротив, по мере приближения к Мартине, он увеличивался в размерах…

Даже не представляю, что с ним будет у самых ворот.