– Впервые слышу о том, что Веронию надо спасать. От кого?

– От врагов.

– От Валитана? Кодии?

– Одних поведет человек, выдающий свои слова за веления божьи. Вторыми движет корысть слепая, – важно изрек Медный. Меня пробрала легкая дрожь – уж очень неприятен был уху «металлический» голос.

– Но как мы с Литой можем помочь Веронии?! Как мы, двое, можем остановить многотысячные армии врагов?!

– Ты поведешь за собой контийцев. Как и собирался.

– Но…

– Забудь. Малая кровь оплатит большую.

– Но станет ли легче матерям, женам и детям тех, кто погибнет в этом походе, от того, что тысячам ненавистных веронцев удается благодаря такой жертве уцелеть?

– Они – обычные люди, Лис. Они не могут думать глобально. А ты – должен, – уверенно заявил Глиняный.

В голову просочилась шальная мысль – он не просто уверен. Он действительно знает. Знает, что я должен пожертвовать сотнями ради тысяч, тысячами – ради миллионов.

– Вспомни, – глухо проронил Бронзовый.

Очертания пещеры и Создателей поплыли перед глазами, и всё вокруг окутала тьма.

Я открыл глаза. Точнее, я увидел, как открыл глаза. Будто смотрел со стороны на совсем другого человека.

Тот «я» лежал на куче тряпья в каком-то чулане.

Дверь с противным скрипом, будто ножом по стеклу, отворилась, и волосатая рука ухватила того «меня» за шиворот, а потом…

– Лучше тебе выложить всё начистоту, парень! – изрек, хмурясь, тучный человек в плотной рубахе и штанах из какого-то грубого материала. – Я не люблю шутить шутки с неизвестными мне озорниками!

– Отпустите меня… пожалуйста… – жалобно проблеял малыш.

– Отпустить? – усмехнулся незнакомец. – Пожалуй, это было бы глупо. Вот ты сам отпустил бы, будь ты на моем месте?

– Наверное, нет, – подумав, признался мальчишка. – Я слишком много видел, а вы не можете позволить этой информации попасть в чьи-то руки. С другой стороны, я всего лишь никому не нужный беспризорник… Кто станет меня слушать?

Такая рассудительность, похоже, удивила толстяка.

– Ты говоришь правильно, черт меня подери! Не так уж ты и прост, как кажешься, а?

– Может, и так, – пожал плечами малыш. – И что толку?

Толстяк задумчиво смотрел на него. Пальцы правой руки отбивали на крышке стола неизвестный мальчишке ритм.

– На кого работаешь, парень? – спросил он наконец.

– На себя.

– Хо-хо! И ты думаешь, меня так легко обмануть? – победно осклабился толстяк.

– Не думаю. Поэтому и говорю правду.

Улыбка сползла с лица незнакомца.

– И часто ли ты совершаешь подобные вылазки в дома уважаемых жителей Кортила?

– Уважаемых? – Для тринадцатилетнего беспризорника, застуканного на месте преступления хозяином, его улыбка была слишком уж широка. – Я всё о вас знаю, Джо. Не надо полоскать мне мозги…

– И что же ты знаешь, а?

– Я знаю столько, сколько хватило бы начальнику стражи, чтобы засадить вас в тюрьму и держать там, пока вы не помрете.

– Значит, я правильно решил, что с тобой надо поскорее кончать?

– Не совсем.

– Почему же?

– Я предвидел то, что вы меня поймаете, Джо. Именно поэтому, перед тем как пойти в ваш дом, я заглянул к магу-почтовику.

– Написать письмо маме? – ухмыльнулся Джо.