– Зато ты большой специалист в счастье! – гневно прошипела она в ответ. – Псих-одиночка, живущий без цели сегодняшним днем, у которого вся жизнь – развлечение, даже если это развлечение может ее закончить. Ты сам-то счастлив? Только имей в виду, веселье и счастье – это разные вещи!

– Я хотя бы честен, – усмехнулся он. – А ты врешь всем, начиная с себя. Все вы, аристократки…

Его оборвала звонкая пощечина.

Вольнов задумчиво двинул челюстью, потер щеку, хмыкнул:

– Слабовато.

Лета в ответ обожгла его взглядом – и ушла. Прямо так, как была, хорошо хоть не босиком, в туфлях. Яроплет слышал, как хлопнула дверь. Тихо, мягко, хотя видно было – женщина вне себя. Он на ее месте, наверное, шваркнул бы так, что посыпалась штукатурка.

В кресло Яр после этого не опустился – рухнул. Тряхнул головой, потер ладонями лицо, сам себе отвесил пару увесистых оплеух, пытаясь добиться прояснения в голове.

Он правда пьян, следует это признать. Да, с двух небольших бокалов. Да так, как его давно уже не развозило. Лета права, шарахнуло по ослабленному организму, он как-то об этом и не подумал… И не поверил поначалу – тоже. Пока по морде не получил.

Был бы трезвым – промолчал бы, несмотря на то, что надумал он все это не сию минуту и по-прежнему, даже после оплеухи, считал справедливым. И оплеуху тоже считал справедливой, что уж там. Следить надо за языком, и если взялся вываливать на собеседника правду, то совершенно не обязательно делать это в такой форме.

Что-то подобное он начал подозревать, еще когда узнал о ее обороте. Даже раньше, уж больно интересное проглядывало порой из-под строгой маски. Характер определяет второй облик, а не наоборот, не бывает такого, чтобы они не соответствовали друг другу вовсе; и маска, привычки, попытки переделать себя в угоду какой-то цели, осознанной или нет, прекрасно объясняли такое несоответствие. Ему стало интересно встряхнуть ее, докопаться до того, что спрятано под приличиями и видимой сдержанностью. В тот момент казалось – это всего лишь любопытство.

Что все не так просто и его интерес несколько глубже, он осознал после того спонтанного спуска с горки. Когда она сначала восторженно визжала – восторженно, он мог поклясться! – а потом лежала на нем сверху и отчитывала. Раскрасневшаяся, в сбитой шапке, с ярко горящими глазами.

Он очень отчетливо увидел тогда перемену в ней, когда ее лицо вновь спряталось за маской. Вот перед ним одна Лета, а стоило сказать про магию и поводок – оп! – и совсем другая. Но не это сбило его с толку, а собственная досада и недовольство такой метаморфозой. И другие неуместные эмоции.

В какой-то момент его с ней флирт перестал быть шуткой и развлечением. Она ему всерьез понравилась – вот та, которая порой выглядывала из-под маски. Забавно, что случилось это всего за несколько дней, но…

Проблемой это стало потому, что он не собирался заводить серьезные отношения. Лета только что довольно метко плюнула в него ядом по этому поводу, просто не успела допустить, что такое решение он принял осознанно. Он искренне считал, что в его случае так правильнее. А с Летаной вряд ли получилось бы что-то легкое и необременительное.

Поэтому он постарался дистанцироваться от нее и больше не провоцировать. Проще не видеть ту, что под маской. Правда, это стоило ему всей накопленной за годы жизни выдержки, но ладно.

Только справки о ней зачем-то навел. Это оказалось несложно, как-то само собой получилось… и объясняло абсолютно все.

Лета была дочерью своего отца от первого брака. Тогда разразился жуткий скандал, потому что женой достойного сына старого рода стала какая-то не то певичка, не то актриса – типичная ирия, судя по всему, с заметным перевесом темной стороны, потому что светлая не смогла бы бросить своего ребенка.