От бокала вина Горская не отказалась, поблагодарила за тарелку с маленькими бутербродиками и песочными корзинками с разной начинкой. А потом в зал вошел феникс, и Лета очень понадеялась, что никто не обратил внимания, как она вцепилась в свой бокал. Яр, впрочем, в ее сторону не глянул. Прошел, отмахиваясь и отшучиваясь от радостных возгласов: «О, Вольнов с гитарой!», «Сыграй!» и прочего в том же духе.

– Та-ак, а с напитками я поспешил, – вздохнул Лебедев, заглянув в свой бокал.

– Что вы имеете в виду?

– Да вон Яр с гостинцами. Семью навещал, праздник же. Надо спросить потом, как они поживают…

– Семью? – осторожно уточнила Лета. Вряд ли имелась в виду жена, иначе к его похождениям не относились бы так спокойно, но…

– Мать и сестру. Его матушка делает просто изумительный медовец, никакие столичные изыски в подметки не годятся! – уверенно сообщил Белогор.

А Лета подумала, что отвлекаться от Вольнова было очень плохой идеей, и лучше бы она ушла бродить в одиночестве по улицам. Потому что ко всем прежним неприятным ощущениям добавился очередной всплеск стыда. Опять она подумала о нем хуже, чем он есть. Он-то своих родных поздравил, несмотря ни на что, а Лета… Она даже не предупредила, куда уехала. Даже весточку не отправила! И о ней никто не волновался и не пытался разыскать, иначе нашли бы уже. Хороши семейные отношения…

Решив исправиться хоть немного, Лета сосредоточилась, создавая сообщение с поздравлением. Оно вышло скучным и формальным, но вполне приличным – и по форме, и по содержанию, и по длине.

– А где ваши родные? – спросила Горская соседа, отправив маленькую волшебную пичугу в полет. Путь ей предстоял далекий, но весточки перемещались быстро.

– Куда Творец послал, – вздохнул тот. – Я сирота.

– Простите, я не знала, – смутилась Лета, расстроенная тем, что снова попала впросак с на первый взгляд простым и безобидным вопросом.

– Да ничего страшного, это давно случилось. Я из Серогорки, а тогда гостил у родни, поэтому выжил. Слышали про нее, наверное?

– Да, конечно. Еще раз простите, я не хотела…

– Не надо извиняться, – улыбнулся он. – Пока мы помним близких – они живы, так ведь? Родители, сестра… Я из-за того случая и в пограничники пошел.

– И как вам служба?..

История эта была не уникальна, случилась чуть больше десяти лет назад и кончилась обычно. Порой Разлом выплескивал в Зеленый лепесток целый вал тварей, явление это называлось «Прорывом» и обычно заканчивалось большими человеческими жертвами. Вот и тут порождения Разлома смели заставу и, пока их всех перебили, уничтожили несколько небольших городков дальше нее.

На новую тему Белогор перескочил легко и принялся травить байки, к нему присоединился и командир, порой замечания вставляла и Ягира. Не то чтобы кто-то из них оказался ярким, запоминающимся рассказчиком или вспомнил какие-то уникальные истории, многие из них Лета слышала раньше с небольшими изменениями – и в госпитале, и раньше. Но все равно лучше было слушать и участвовать в разговоре: некогда думать.

Потом Лебедев начал осторожно расспрашивать Лету о ее работе и, к удивлению женщины, проявил похвальную осведомленность – и труды ее наставника знал, и вообще представлял работу силовиков лучше, чем подавляющее большинство ее знакомых. Расспросил и о повреждениях Вольнова, и о других интересных случаях.

И все шло неплохо, пока Яроплет не поднялся со своего места, и его не встретили восторженными подбадриваниями на пути к сцене.