– Полетели?

Несмотря на растерянность и легкую заторможенность, вызванную сначала переизбытком силы, а затем ее быстрым сбросом, Лета достаточно пришла в себя, чтобы понимать: необходимость в этом уже отпала, она вполне контролирует себя и может израсходовать магию прямо сейчас на что-то полезное или хотя бы – безвредное. Однако прежде, чем это предложить, она неуверенно кивнула, и Яроплет за локоть потянул ее подальше от здания.

Горская не оборачивалась уже очень давно. Никакой необходимости в этом не было, а желание… Оно порой посещало, но она постоянно отговаривалась делами и неуместностью. Но сейчас вдруг подумалось: почему бы и нет? Никто не увидит. Ей ведь хотелось взглянуть на феникса в небе, вот и возможность.

А о чувствах можно подумать потом. Утром, когда она проснется.

Сначала Лета испугалась, что вообще забыла, как оборачиваться, но с этим проблем не возникло: тело прекрасно помнило естественное для него действие, и даже преобразовать одежду удалось легко, без проблем, какие иногда преследуют подростков. Потом подумала, что не сможет взлететь: сколько она не поднималась в воздух? Но и с этим трудностей не возникло. Взмах, другой… упругие потоки воздуха под крыльями, и площадка уже далеко внизу, и голова вновь начинает пьяно кружиться, но на сей раз – от восторга и забытого ощущения свободы.

Полностью сосредоточенная на своих ощущениях, она не заметила, когда рядом с ней в небе расплескалась пара огненных крыльев. В отличие от неуверенной Леты, которая заново открывала для себя полет и собственные крылья, феникс чувствовал себя в небе прекрасно. Кружил рядом с ней, то камнем падал вниз, то кувыркался в воздухе так, что сердце у Летаны каждый раз подскакивало к горлу.

А потом повел себя возмутительно: подкрался сзади и дернул ее клювом за хвост. Ни одного пера, кажется, не вырвал, но это было больно и обидно, и из горла вырвался возмущенный клекот. Феникс крикнул что-то в ответ – непонятное, но явно ехидное, кувыркнулся вокруг нее, мазнув по спине кончиками перьев, и…

Лета сама не поняла, как все получилось и как она повелась на провокацию. Уж слишком заманчиво мелькнули совсем рядом пламенеющие перья, и через минуту то, что начиналось как размеренный полет – просто вспомнить как это делается, – превратилось в какую-то воздушную чехарду.

Летану захватил непривычный азарт. Феникс держался в воздухе в разы уверенней и дразнил, порой поддаваясь, чтобы ей не было совсем уж обидно. Но от этого становилось еще обиднее, и Лета едва из перьев не выскакивала от усилий, пытаясь достать огненную птицу, когда та не ожидает.

И один раз даже удалось. Вспомнив, что помимо клюва у нее есть еще и лапы, гораздо более длинные, чем у противника, она, усыпляя бдительность, несколько раз пролетела слишком высоко над ним, чтобы он мог достать клювом, а потом просто цапнула за хохолок лапой. И хотя сама от этого провалилась в воздушную яму, оно того стоило.

Увлеченная воздушным боем, Летана совершенно не смотрела вниз и потому не замечала, что ее надежды на отсутствие свидетелей не оправдались: зрители у этого полета нашлись. Потому что в ночном небе пара сияющих птиц – ярко-рыжая и голубовато-белая – слишком приметна. Поскольку феникс на заставе числился всего один, его узнавали без труда, а кто составляет ему компанию – додумывали в меру собственной фантазии. Многие угадали.

Но Лета всего этого не знала, поэтому воздушная чехарда продолжалась. Потом феникс опустился на одну из крыш, выбрав самую удобную – с дополнительным изломом, достаточно пологую, чтобы без страха стоять; но участок этот был небольшим, так что снега там скопилось совсем немного, и его без труда удалось смахнуть простыми чарами.