— Ну, и чем ты теперь занимаешься?

— Ничего особенного — всего лишь стараюсь свести концы с концами. — Он выдернул жесткую травинку, пробившуюся сквозь слежавшийся слой песка. — Я работал на стройке, но недавно меня уволили. Пока я кантуюсь у приятеля в Эхо-Парке и пытаюсь найти работу.

— А как же твоя музыка?

Иеремия презрительно фыркнул.

— Моя музыка? Группа, ты хотела сказать. Давай посмотрим… Вейланд работает в «Офис Макс», а Мазерски отбывает срок за торговлю наркотиками. Карлсон — единственный из нас, кому повезло. Его взяли в настоящую группу. Прошлым летом они работали на разогреве у «Бон Джови» на Голливудском бульваре. Впрочем, он всегда был единственным из нас, кто мог на что-то рассчитывать.

— Ты тоже был хорош! — Старые привычки умирают медленно — она непроизвольно встала на его защиту.

Он смотрел на нее, и губы его кривились в сардонической ухмылке.

— Неужели? Должно быть, именно поэтому ни один из агентов, которые приезжали послушать нас, ни разу даже не заговорил со мной. Эй, все нормально — все эти годы в глубине души я понимал, что мне не стать знаменитостью. Так что за мечтой я перестал гоняться довольно давно.

— Значит, ты проделал такой путь, чтобы рассказать мне все это?

— Нет. Я приехал, чтобы попросить прощения. И… — Он глубоко вздохнул. — Я знаю, что не заслуживаю этого, но я хочу увидеть Беллу.

Керри-Энн крутила в пальцах монетку. Теперь она понимала, что это — не просто символический значок общества «Анонимных наркоманов». Это был входной билет. Входной билет Иеремии в ее жизнь и жизнь Беллы. И она испугалась. Откуда ей знать, может ли она доверять ему? А что будет, если он завоюет сердечко Беллы только затем, чтобы потом снова бросить ее? Только этого недоставало их маленькой девочке, особенно сейчас!

Посему она ответила с большой осторожностью:

— Это не так легко устроить, как тебе представляется.

Он кивнул:

— Да, я понимаю.

Она поморщилась, сожалея о том, что Иеремия присутствовал сегодня на собрании, когда она рассказывала о своей жизни. С другой стороны, поскольку он не имел никакого права осуждать ее, она была избавлена от презрительных взглядов и реплик, которых привыкла ожидать от других.

— Но ведь это только на время, ведь так? И она скоро вернется домой?

Наивные вопросы Иеремии вновь задели ее за живое. Как ей объяснить ему, что на это могут уйти месяцы или даже годы? И что она вообще может больше никогда не увидеть Беллу?

— На это понадобится некоторое время, — сказала она. — В данный момент все зависит от судьи.

— Значит, мы пойдем в суд. Покажем им, что у нее есть мать и отец, которые смогут позаботиться о ней. — Он явно ничего не соображал. Для него это дело представлялось столь же простым, как, к примеру, забрать потерявшегося щенка из приюта Общества любителей домашних животных.

— Все не так просто.

И Керри-Энн рассказала ему всю историю: как она боролась, чтобы вернуть дочь… как узнала, что у нее есть сестра… как Линдсей взяла ее к себе… и о том, что приемные родители Беллы хотят удочерить ее. Лицо его потемнело, когда она описала ему Бартольдов.

— Чертовы засранцы! Они что же, думают, что могут просто так прийти и забрать нашу девочку? Мы — ее родители, ради всего святого!

«Таких родителей, как мы, врагу не пожелаешь», — подумала она. Парочка проходящих реабилитацию наркоманов, нерадивая мамаша и пропащий папаша, вспомнивший о дочери через столько лет.

— Мы облажались, Иеремия.