– А ну, цыть. Сказано забирайте, дорогой Петр Христианович, так забирайте, а если кто-то чего вякнет, то я им яйца пооткручиваю! – Чуть не этими словами, но по смыслу точно. И глазами сверкнула дочь хозяйки.

– Ваше сиятельство, мы не против, – пошел на попятную второй немец, у которого с русским получше было.

– Собираемся, Прасковья Ивановна, нам до темноты до города добраться нужно, – постучал по часам Брехт. – Уже почти два часа дня, а ведь обратно дорога не ближе, чем сюда.

– Сейчас, только чай допью, уж больно печенье вкусное жена у Петера готовит.

Брехт вышел, сказал Ефиму, чтобы он завтра собирался, получал расчет или чего тут ему получить нужно, и отдал написанный на бумажке адрес, который можно показать будочнику в Петербурге, если заблудится. И тут вспомнил, что ему управляющий нужен. Может, этот Петер молодой подойдет. Выучит русский.

– Не, ваша светлость, не подойдет он для такой работы. Ему махины не подвластны, он только людей может на порку отправлять. Вам вон тот паренек нужон. Это финн. Он в Стокгольме университет окончил. Очень грамотный человек.

– Так он русского не знает, да и молод, – не оценил конопатого финна Брехт.

– Каспер Киви отлично знает русский, но скрывает. Так узнаешь гораздо больше и о себе, и о людях. Он хитрый и умный. А еще он даже лучше меня в махинах разбирается.

– Вот как. Хитрый. Ну, пойдем, поговорим с ним.

Поговорили. Деньги. Двести пятьдесят рублей в год. Разве это деньги.

– Пятьсот. Завтра приезжай вместе с Ефимом. Женат?

– Я есть свообоодный.

– Женим. Завтра. Я после обеда дома буду.

– Я есть не хоотетть женьца.

– Завтра приезжайте. Все, мужики, прощевайте. Вон, Прасковья Ивановна уже руками машет.

На обратной дороге Мятлева не спала. Она переспала. Чуть не сразу набросилась на Петра Христиановича с поцелуями… переросшими в крепкую дружбу… телами. Так себе удовольствие. В неудобной трясущейся на неровностях дороги карете.

Когда порыв улегся, Брехт вспомнил, что одно главное дело в Петербурге у него пока не сдвинулось ни на сантиметр. Денег для организации кругосветного путешествия Крузенштерна не нашел пока.

– Прасковья Ивановна, ко мне тут капитан один обратился, прожект предложил организации кругосветного плавания на русских кораблях с русским экипажем. Они там острова всякие откроют, не хотите, чтобы один остров назвали в вашу честь?

– Денег надо? – поправляя подол платья, поинтересовалась Прасковья. А как уменьшительно-ласкательная форма этого имени будет? Праскуня, Куня, Параша, Паша?

– Можно я буду звать тебя Паша? – Улыбку получил. – Да хочу у богатых купцов денег попросить, Паша.

– Много? – И притянула, снова чмокнула в губы.

– Кхм. Много.

– Пятьдесят тысяч дам. И с отцом поговорю, он еще пятьдесят даст, а то и сто. Петер, мне нужен от тебя сын. Высокий, красивый и умный. И водевиль напиши. Для меня, хороший, чтобы его в Эрмитажном театре играть можно было.

– По рукам. С мальчиком можно и сейчас попробовать. Еще больше часа ехать. – Нет, не за деньги. Просто скучно ехать. Да и жить.

– О, Петер, я в тебе не ошиблась. Ты гениальный пиит.

– Я есть Грут.

Событие шестидесятое

Чувство спешки обязательно должно быть, без него вообще ничего сделать нельзя. Если нет ощущения «либо сейчас, либо никогда», то, скорее всего, вы будете не первые.