Джун была серьезна, и Сьюзен почувствовала странную жалость, которую всегда испытывала к своей матери из за ее ненасытной потребности в мужчинах.

– Они обращаются с женщиной как с женщиной и даже благодарны, когда им отдаешься, – пояснила Джун.

– Может, мам, так было раньше, когда все здесь для них было внове. А сейчас, думаю, привыкли и обращаются с женщинами, как все остальные мужчины.

Джун кивнула:

– Наверное, это так. Но тогда мне нравились их ухаживания, нравилось чувствовать себя кем то, куда то ходить, вести интересную жизнь, быть кому то нужной.

– Ты была нужна мне и Дэбби, мам.

Джун покачала головой и в знак несогласия помахала сигаретой.

– Не а. Ты не чувствуешь себя нужной до тех пор, пока тебя не захочет мужчина, запомни это. С возрастом с этим сложнее, сама понимаешь. Мужчины перестают обращать на тебя внимание, просто игнорируют тебя. Воспринимают как предмет. Тяжело, – особенно если ты когда то была привлекательной женщиной, красоткой, вслед которой оборачивались все мужики.

Сьюзен мягко улыбнулась:

– Ну, мам, ты до сих пор выглядишь лучше меня, хотя я и молодая. Но я никогда не была той, кому смотрели вслед, никогда.

Джун передернула плечами:

– Ты всегда была некрасивым ребенком, милая. Такой тебе выпал жребий. Если бы у Дэбби был твой ум, она бы далеко пошла. У нее есть внешние данные – не так чтобы очень, но достаточные для продвижения по жизни. А ты посмотри на нее – застряла где то в Эссексе, ни детей, ничего. Превратилась в несчастную кобылу, вот и все.

Сьюзен покачала головой:

– По слухам, Джеймси натворил дел. У его девицы на стороне ребенок. Дэбби, наверное, переживает. Если честно, мам, это кошмар – быть бесплодной.

– Особенно когда живешь с таким придурком, как он! Мне никогда не нравились ирландцы. Посмотри, что они натворили, эти проклятые католики, там, у себя. Бомбы и все такое… Не знаю, куда катится мир.

Мать была совершенно невежественна в делах политики, и Сьюзен едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Пойдешь сегодня вечером в кабак?

Сьюзен покачала головой:

– Сомневаюсь. Я не могу себе этого позволить, да и детям я нужна здесь.

– Оставь с ними Дорин, или пусть эта чертовка Венди за ними присмотрит. Ей не повредит, если она время от времени будет тебе помогать.

Джун имела зуб на Венди, и это злило Сьюзен.

– Она превращается в красавицу, мам. Ты бы видела, какое у нее тело!

Джун пожала плечами:

– В этом нет ничего хорошего, если она не сумеет им правильно воспользоваться.

Сьюзен посмотрела прямо в глаза матери:

– Что ты имеешь в виду, мам? Может, позволить другим пользоваться ее телом?

Джун снова пожала плечами:

– Думай как хочешь, но запомни мое слово: кончится тем, что она будет смотреть на всех сверху вниз.

Сьюзен засмеялась:

– Черт побери, я очень надеюсь на то, что так и будет. Я желаю для нее и для всех остальных детей лучшей жизни, чем наша.

Джун неожиданно сникла:

– Я делала все, что могла, для тебя и для Дэб.

Сьюзен снова засмеялась:

– Именно это я и имела в виду, Мам, именно это.

Все таки Дорин уговорила Сьюзен пойти вечером в заведение. Там должна была состояться грандиозная вечеринка с живой музыкой. Сьюзен зашпаклевала свои синяки косметикой, оделась в праздничный наряд, состоявший из платья и пиджака от «Маркс и Спенсер». Они с Дорин оставили Венди присмотреть за детьми.