Венди заплакала. Боль была гораздо сильнее, чем прежде. Каждое движение отдавалось во всем теле, а жжение становилось просто невыносимым. Ее словно обдавали кипятком. Венди облизала губы пересохшим языком. Что ей действительно сейчас было нужно, так это немного льда. Лед успокаивал жжение, и боль отступала. Лед сейчас очень бы пригодился.

В комнату влетела миссис Иппен, как обычно, прилизанная волосок к волоску и застегнутая на все пуговицы своего жакета.

– Детка, тебе не кажется, что давно пора вставать?

В ее голосе слышались нотки недовольства, будто она заранее ожидала чего то плохого от воспитанницы. Венди не хотела ее разочаровывать и потому старалась выглядеть в глазах воспитательницы как можно хуже. Она чувствовала, что миссис Иппен ждет от нее именно этого.

– Что то я сегодня неважно себя чувствую.

Миссис Иппен внимательно посмотрела на Венди. Девочка действительно побледнела и осунулась. Было видно, что ей очень плохо.

– Что с тобой? Позвать доктора?

В ее голосе появились забота и внимание, но Венди была слишком больна, чтобы заметить это и оценить.

– Не надо. Я в порядке. Просто у меня месячные.

Миссис Иппен подозрительно посмотрела на нее:

– У тебя были месячные неделю назад. Ты сама мне говорила… – Она впилась взглядом в Венди. – Я позову доктора. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Именно ярые протесты Венди в конечном счете и заставили миссис Иппен позвонить доктору. Чем упорнее девочка пыталась убедить воспитательницу, что с ней все в порядке, тем больше миссис Иппен укреплялась в мысли, что доктор просто необходим. За годы работы в приюте она повидала все, в том числе и самодельные аборты, производимые при помощи вязальных спиц, – женщины не думали о том, какой опасности они подвергают собственные жизни, или о том, сколько проблем доставляют другим.

Доктор приехал моментально и застал девочку в истерике. Она отказывалась подпустить его к себе. Наконец сопротивление Венди было сломлено: несколько сильных рук крепко прижали ее к кровати, одеяло было сдернуто, и – о, ужас! – ее страшный секрет был раскрыт. Она услышала, как доктор выразительно присвистнул, а миссис Иппен сдавленным голосом воскликнула: «Господи милосердный, что это с ребенком?»

Худшего Венди не могла представить даже в самом страшном сне. Внезапно со всех сторон ее окружили люди, которые хотели узнать, когда и с кем у нее были интимные отношения. «Когда» их интересовало гораздо больше. Особенно мистера Поттера, который выглядел обиженным и раздраженным. Тем не менее на его лице читалось облегчение, и это бесило Венди сильнее всего.

Венди молчала. То немногое, что она знала об этой жизни, она узнала, сидя на коленях у своей любимой бабушки Кейт, от которой всегда так вкусно пахло домашними булочками.

– Люди должны знать о тебе только то, деточка, что ты сама сочтешь нужным сказать им. Запомни это на всю жизнь. Делись сокровенными секретами только с теми, кому ты действительно доверяешь. С людьми, которые будут хранить твои тайны.

Венди поняла, что в старости к людям приходит мудрость. В старости ты пытаешься предупредить людей о бедах и невзгодах, которые готовит им жизнь. Жизнь, которую они только начинают, но которую ты уже заканчиваешь. Твоя жизнь постепенно подходит к логическому завершению и отбирает у тебя все, за исключением воспоминаний – и сладких, и горьких.

Венди лежала в кровати и вдруг почувствовала, как страх и стыд ушли. Она не скажет им ничего! Пусть думают что хотят, все равно ей от этого хуже не станет. Отец исчез из этого мира, и Венди была страшно рада его уходу.