|
И так всю жизнь: она отдавала, он брал. В конце концов она взяла в руки молоток и нанесла ему более сотни ударов. Это кровавое месиво надо было видеть! А затем позвонила в полицию и сварила себе кофе. Когда прибыли полицейские, она спокойно их ждала. Знаете, что больше всего меня интересует? Могут ли люди терпеть до поры до времени, а потом вдруг взять и отомстить одним махом за все? За каждый удар, каждое унижение, каждую обиду? Значит, они становятся одержимы жаждой мщения, здравый смысл улетучивается и они решают убить обидчика? Тогда это попахивает предумышленным убийством. В ситуации со Сьюзен получается, что она вошла в квартиру, увидела, как он дрыхнет без задних ног, и решила освободить себя, своих детей и свой дом от этого мерзавца. Что послужило толчком? Он избил ее дней пять до этого. Почему она не убила его в ту ночь, когда он набросился на нее с кулаками? Почему столько ждала? Тот вечер она просидела в каком то баре, изрядно выпила. Но, по словам ее подруги Дорин, они прекрасно провели время, веселились. Сьюзен тоже этого не отрицает. Она говорит, что просто пришла домой и неожиданно решила убить его. Но я не верю ей. Просто не верю, и все. Она многое терпела, гораздо больше, чем человек вообще может вытерпеть, и ей приходилось защищать своих детей. Она никогда не оставила бы их, если бы на то не имелось веских причин. Почему же она вдруг ни с того ни с сего делает то, что лишает ее возможности быть рядом со своими детьми? Ничего не понимаю.
– Может быть, все дело в алкоголе? Он мог спровоцировать агрессию, – предположила Джеральдина. Колин запустил руку в волосы, взъерошил их и стал похож на маленького мальчика. – Я не думаю, что причиной был алкоголь. Я вообще боюсь, что мы не сможем найти разумное объяснение случившемуся без ее помощи. Я не знаю. Честно, не знаю. Но в один прекрасный день, Бог свидетель, она расскажет об этом сама. Джеральдина изучала Колина. Она видела, как он измучен этим делом, видела, как симпатична ему Сьюзен, какое уважение он к ней испытывает. Но в то же время он сердит на нее, ибо в какой то степени Сьюзен сама обрекла своих детей на лишения. Именно ее странное поведение осложнило и без того непростую жизнь ее детей. – Возможно, ей представился шанс избавиться от муженька раз и навсегда? – размышляла вслух Джеральдина. – Возможно, алкоголь придал смелости. Помог не упустить шанса, пока муж не проснулся и весь кошмар не начался снова. Может быть, увидев его мертвецки пьяным, она просто не упустила возможность – и все, ничего более, никаких других мыслей, просто шанс избавиться от него. Колин не мог не признать: ее слова не лишены смысла. Джеральдина действительно знала, о чем говорила. Она понимала: человеком порой руководит не что иное, как желание, необоримое желание просто заставить исчезнуть помеху, отравляющую жизнь. Колин увидел, каким искренним в эту минуту было выражение ее лица, и понял, что сейчас ему удалось постичь настоящую Джеральдину О'Хара, сущность которой скрывалась за дорогой модной одеждой и безупречной прической. За обликом красивой ухоженной женщины он увидел испуганную девочку. Однако уже через секунду перед ним снова сидела уверенная в себе женщина адвокат, феминистка с красивыми ногами и взглядом, говорившим: «Лучше меня не трогай». Колин почувствовал облегчение, но в то же время ему стало немного грустно.
Мэтти проснулась на рассвете со странным чувством одиночества. Она не привыкла скучать по кому либо. Но Сьюзен чем то зацепила ее. Мэтти не понимала людей, абсолютно лишенных собственных амбиций. Как можно постоянно думать о маленьких человечках, которые только и умели требовать, требовать и еще раз требовать – внимания, времени и денег. Сьюзен постоянно говорила, словно они были настоящими взрослыми людьми, имеющими свои собственные суждения, мысли и нужды. В то время как по сути единственное, что они имели, – так это нужды. |
