|
– Я действительно знала его. Может быть, я и проститутка, но далеко не обычная шлюха. Я выбираю мужчин сама, и у меня сложилась своя клиентура. В основном такие вот Викторы. Состоявшиеся мужчины, которые хотят немного заботы и внимания. Ничего больше. Я всегда говорила ему: «Женись, создай семью, устрой свою судьбу». Именно этого он хотел. Могу сказать вам больше… Я мечтала, что он предложит мне выйти за него замуж. Я сошла бы с ума от счастья. Он был добрым, умным, образованным человеком. Но когда дело касалось этой маленькой стервы, он становился полным кретином, как и все мужчины в подобных случаях. Всего лишь от одного взгляда на ее сиськи.
– Вы были влюблены в него? – тихим голосом спросила Джеральдина. Мэрайя снова рассмеялась: – После пятнадцати лет занятий проституцией становишься неспособной на такое чувство, как любовь, дорогая. На любовь как таковую. Но ведь можно уважать человека, можно проникнуться к нему симпатией. Я была бы благодарна судьбе, если бы Виктор стал частью моей жизни. Я хотела быть с ним. Только с ним, а не с кучей мужиков, которых я едва знаю. Я бы делала все, что он захотел, я бы заботилась о нем двадцать четыре часа в сутки. Вы понимаете, что я хочу сказать? Удивительно, но Джеральдина действительно понимала. – Спасибо, Мэрайя, что уделили мне время. Очень вам признательна за искренность. – Извините, вероятно, я не сказала того, что вы хотели услышать, дорогая. Хотела бы я помочь… Люди смотрят на нас, проституток, свысока, но позвольте сказать: мы не изображаем из себя невесть что, мы не притворяемся. Мы берем деньги, а взамен даем то, чего от нас хотят. Предоставляем услуги, если вам угодно. А такие стервы, как Матильда, берут от мужиков все, но ничего не дают взамен. Вот она то и есть самая настоящая шлюха! Я уверена: она вышла за Виктора замуж, только чтобы наложить лапу на его состояние. Но в отличие от меня и моих товарок по ремеслу она не могла избавиться от него в конце рабочего дня. Я могу пойти домой, в свой настоящий дом, и забыть о мужчинах. Она же не могла этого сделать. Ей приходилось видеть его лицо каждый день, утром и вечером, и это все больше и больше раздражало ее. Потому то она и решилась на убийство. У него были дом, деньги, престиж. Но за это не любят. А он, дурачок, боготворил ее, безропотно сносил все ее выходки. Впрочем, вы в глубине души тоже так думаете… Джеральдина слушала стоявшую перед ней женщину и чувствовала, что та говорит искренне. Хуже всего было то, что она понимала: Мэрайя Брюстер права. Прощаясь, Мэрайя пожала ей руку и добавила: – Виктор был хорошим человеком, мисс О'Хара, он не был таким, каким она хочет его выставить. Если нужно, я готова выступить в суде и заявить об этом. Но я проститутка, а проститутка не может считаться надежным свидетелем… Пока они прощались, Джеральдина заметила, что по лестнице этажом ниже поднимается какой то высокий пожилой мужчина с прилизанными седыми волосами. В руках он держал пакет. Проходя мимо, Джеральдина уловила запах лавандовой туалетной воды и сигар. Прежде чем захлопнулась дверь, она услышала звонкий смех Мэрайи. Ее затошнило, едва она представила, что надо ложиться в постель с этим стариком. Желудок взбунтовался, но сердцем она понимала эту женщину – Мэрайю Брюстер. Она ей нравилась. Абсолютно противоположное чувство она испытывала к Матильде Эндерби.
– Тебе что, сложно хоть раз побыть хорошим мальчиком, Барри Далстон? – чеканя слова, спросила миссис Иппен. Она еле сдерживала раздражение и из за этого злилась. Ей нравилось думать о себе как о человеке добром и заботливом. Иногда, правда, хотелось взять и придушить подопечных, и угрызения совести слегка терзали ее. Но все дело в Барри Далстоне, а не в ней. Его сопливый нос, взъерошенные волосы, брюки с пузырями на коленках, рубашка, застегнутая наперекосяк, – все это доводило ее до белого каления. |
