– Но, мисс, я не люблю Симпсонов. Я люблю маму. И хочу к маме.

Он явно собирался разразиться ревом, что бесило ее еще сильнее.

– Симпсоны – очень хорошие люди, они будут заботиться о твоей маленькой сестренке. Они так добры, что пригласили тебя и Алану погулять с ними и Рози в парке развлечений. – Она попыталась улыбнуться. – Почему же ты такой неблагодарный, а?

Он посмотрел на нее своими огромными голубыми глазами и пожал плечами. Все его существо противилось решению, которое кто то принял за него. Глядя исподлобья, он с серьезным видом сказал:

– Я хочу к маме! Почему я не могу вместо них пойти к своей маме?

Миссис Иппен посмотрела в сторону, словно ждала чуда, способного превратить Барри Далстона в хорошего послушного мальчика.

– Ты не можешь взять и поехать к маме, когда тебе вздумается. Я объясняла это уже сто раз. Твоя мама сама лишила себя права видеться с вами, когда совершила плохой поступок и полиция забрала ее в тюрьму. Ты понимаешь это?

Голос ее срывался, хотя она изо всех сил старалась себя контролировать. Барри не ответил, а продолжал молча буравить ее взглядом.

– Ты понимаешь это, Барри?

Он шмыгнул носом. Так громко и смачно, что внутри у миссис Иппен все перевернулось, и она с отвращением сморщила лицо.

– Идите вы к черту! Я хочу к маме.

Это было сказано тихо, но очень решительно. В комнату вошла Алана и, услышав слова брата, рассмеялась.

– Кончай чертыхаться, Барри! Мама надавала бы тебе подзатыльников, если бы услышала.

Она подошла к брату и за пару минут успокоила его. Миссис Иппен молча наблюдала за сценой. На ее длинном худом лице читалось отчаяние.

– Это он здесь научился ругаться, миссис. Дома нам запрещали выражаться, даже когда мы были совсем маленькими и не понимали, что значат эти слова.

– Тихо! – скомандовала миссис Иппен. Она вся напряглась и застыла. – Знаю, Алана, ты разумная девочка. Присматривай за Барри. Смотри, чтобы он хорошо вел у Симпсонов. Они были так добры…

Алана, пряча улыбку, перебила ее:

– Я знаю, миссис Иппен. Мы должны быть очень благодарны им. Мы на самом деле им благодарны. Очень очень. Но любим мы только маму.

Миссис Иппен поняла, что проиграла, и поспешила ретироваться.

Джеральдина вошла в ресторанчик и озарила всех лучезарной улыбкой, от официантки до сидевшего в углу Колина. Джеральдина вызывала всеобщее восхищение, она легко дарила окружающим частичку себя, ее это ничуть не утруждало. Колин целый день думал о Джеральдине, о ее способности нравиться всем без исключения.

Для ужина он надел единственную приличную рубашку и брюки и с гордостью обводил глазами зал: интересно, что подумают о нем люди, видя его ужинающим в компании такой красотки.

Джеральдина села и улыбнулась. С ума сойти! Это не сказка. Она здесь, рядом с ним, и только это имело значение в данную минуту.

– Извините, я опоздала.

– Ничего, все нормально. Я тут сидел и наблюдал за посетителями.

Джеральдина усмехнулась:

– Почему то я так и подумала, что вы придете раньше. На вас это похоже.

Он не понял, смеялась она над ним или просто сказала к слову. Джеральдина заказала бутылку хорошего вина. Они пили и весело болтали.

– Ну что, заказываем еду или выпьем еще по бокалу?

Колин просто сидел и глупо улыбался. Джеральдина снова взяла инициативу на себя и сама разлила вино по бокалам.

– Ну, что там за сплетни ходят о Матильде Эндерби? – игривым тоном спросила она. Однако Колин почувствовал, что сейчас она серьезна, как никогда, поэтому, прежде чем ответить, на пару секунд задумался.

– Мэтти была всего лишь секретарем Виктора, когда я там работал, но уже тогда о них ходили всякие сплетни.