– Урод! Ублюдок! Я отгрызу ему башку и закопаю ее в дерьме!

Джун поднялась. Взяв Джоуи за руки, она усадила его в кресло:

– Сядь, Джоуи, посиди. Подумай лучше: ну кто ему поверит?

Дэбби слушала, как ее мать успокаивает отца, и ей стало так противно, что она еле сдерживала подступившую рвоту. Снова Джун старалась все сгладить, а это было неправильно – даже Дэбби могла такое понять.

– Кто он такой, в самом деле? Мальчишка, дурной, глупый мальчишка, который шляется к нашей Сьюзен. Хотя я не знаю, что он такого нашел в этой стерве. Наплюй, Джоуи. Ну что ты сделал такого? А? Ты поступил так, как должен был поступить каждый отец. Ты наказал ее за то, что она поколотила свою собственную мать, которая произвела ее на свет, дала ей жизнь. Вот и все. Что там еще могло быть?

Голос разума развеял алкогольные пары, и Джоуи начал успокаиваться. Никто не посмеет ни в чем его обвинить. Просто надо заставить парня держать язык за зубами, и все тут. Ведь Барри ничего такого не видел, только слышал, и то слава богу.

– Что касается денег, то они у меня есть. Достаточная сумма, чтобы отдать Дэви и ни о чем не беспокоиться.

– Нет, Джун. У тебя их нет. У тебя нет ни пенни.

У Джун сузились глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Джоуи провел рукой по потному лицу. Этот жест словно означал, что Джун должна готовиться к худшему.

– Я их взял. Я знал, куда ты их прятала, и сегодня ставил на них, чтобы вернуть проигранное. Поверь мне, Джун, эта кобыла прикончила меня…

Джун замерла в напряжении.

– Ты ведь разыгрываешь меня, Джоуи? Скажи, что ты шутишь, – прошептала она.

Но, говоря это, она уже знала, что денег у нее больше нет. Не будет никогда.

– Ты, тупой кретин, болван! Ты стащил мои кровные, которые я берегла на черный день! Гроши, которые могли нам пригодиться в будущем. Стащил и профукал на чертову кобылу! Теперь жди: Дэви Дэвидсон вот вот явится к тебе за своими денежками, а тебе и отдать ему будет нечего. Вот уж он взорвется! Три тысячи фунтов – это три тысячи фунтов. О чем ты думал своей гребаной башкой?

Джун понимала, что ответа не получит. Ему нечего было сказать.

– Может, кое что заложить? Пойду к дяде, вдруг он подбросит сколько нибудь? Вообще то он может дать остальную сумму, ведь у тебя сейчас работа постоянная, так что он нам поверит. Дэви должен получить свои деньги во что бы то ни стало. Если он перестанет тебе доверять, мы окажемся по уши в дерьме. Без его поддержки ты ничто, Джоуи, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше будет для всех нас.

Джун кивнула Дэбби:

– Ты, надевай свое гребаное пальто. Пойдешь со мной, ясно? Мне нужна помощь. Не каждый день приходится ходить по улицам с тремя тысячами фунтов в сумочке.

Затем она обратилась к Джоуи:

– А ты полезай в холодную ванну, черт тебя подери, и помни: ты должен к приходу Дэви быть трезвым как стеклышко. Можешь болтать с ним о чем угодно, но задержи его до нашего появления, пока мы не принесем денежки. Ладно? Слышишь, что я тебе говорю?

Джоуи мотнул головой. Это означало, что он слышал. Джун решительным шагом вышла из гостиной и направилась в комнату Сьюзен.

– Встань, оденься и приведи в порядок своего отца. Свари ему кофе и дай поесть. Заставь его что нибудь съесть, ну хотя бы жареного хлеба, хорошо? Думаю, ты все слышала и понимаешь, в какой мы заднице. Поэтому мой совет: постарайся быть разумной, и возможно, – я говорю «возможно», – через день другой ты выйдешь из своей комнаты, потому что в доме понадобится твоя помощь.

Сьюзен молча кивнула. Она слышала каждое слово и дала себе зарок позабыть все, что произошло этим вечером у них в доме. Ей необходимо было вырваться отсюда, причем как можно скорее. Следовало предупредить Барри, очень серьезно предупредить.