– Ты такая же, как моя мать. Думаешь, что твое дерьмо не воняет. Да, ты так думаешь. Еще как воняет. Ты, поганая…

Он был близок к кульминации: она чувствовала, как содрогается его тело, его хватка ослабла… Слава богу, все закончилось.

Она отодвинулась от него. Ее измученное тело болело. Венди плакала по прежнему, Сьюзен подошла к ней, думая, что теперь, когда Барри получил то, что хотел, он оставит их в покое. Но ошиблась.

Удары были сильными с самого начала, но Сьюзен могла вытерпеть что угодно. Она сидела на кровати, пытаясь уберечь лицо. Кулаки Барри все сжимались – до тех пор, пока костяшки пальцев не стали совершенно белыми. Его зубы скрежетали, красивое лицо превратилось в жуткую гримасу отвращения. Это пугало Сьюзен больше всего. Он потерял контроль над собой. В таком состоянии он мог ударить кого угодно, даже ребенка.

Сьюзен побежала в детскую и, склонившись у кроватки, как могла пыталась защитить себя руками от ударов. Он бил ее ногами, кричал и оскорблял до тех пор, пока не устал, а тело Сьюзен не превратилась в кровавое месиво. Наконец его гнев поутих, и он услышал плач Венди.

На какое то мгновение ему показалось, будто Сьюзен стучит ногой по полу. Затем он понял, что звук доносится от задней двери. Осознав это, Барри моментально расслабился. Если бы приехали полицейские, они стучали бы в парадную дверь.

Он посмотрел на свою жену – она представляла собой страшное зрелище. Выглянув из окна спальни на улицу, он тихо чертыхнулся. Под окном стояла Дорин в ночной рубашке и с большой сковородой в руках.

– Я знаю, что ты там, ублюдок. Оставь девочку в покое и выходи сюда! Со мной сразись, трусливый подонок!

Крик Венди эхом отдавался у Барри в мозгу. Когда он проходил мимо корзины с ребенком, ему захотелось пнуть ее как можно сильней, – так, чтобы она полетела вниз по лестнице и это несносное чудовище наконец заткнулось. И он действительно ударил ногой по корзине, которая от удара проехала пару метров по полу. На Венди это никак не подействовало. Она заливалась все громче и громче.

Дорин теперь кричала на пределе возможностей своего голоса:

– Отдай мне ребенка, ты, скотина! Я слышу ее. Где Сьюзен? Что ты с ней сделал? Я позвонила в полицию, дружок, они будут здесь с минуты на минуту!

Барри вернулся назад к Сьюзен. Она по прежнему лежала на полу и не двигалась. Его охватил страх: показалось, что он убил ее. Он сбежал вниз по лестнице, открыл дверь черного хода и, оттолкнув Дорин, бросился в темноту. Голос Дорин преследовал его. Страх придавал силы. Во всех домах зажигался свет, и он проклинал Дорин за то, что своим криком она разбудила соседей. Ему и в голову не приходило, что он сам всех разбудил.

Дорин ворвалась в комнату и подхватила Венди на руки. Пытаясь успокоить малышку, она в то же время осторожно ее обследовала. Спальня Сьюзен находилась рядом со спальней Дорин, за тонкой стенкой, поэтому Дорин слышала все от слова до слова и очень испугалась за Сьюзен. Убедившись, что с девочкой все в порядке, Дорин пошла искать подругу.

Она нашла ее лежащей на полу с разбитым до неузнаваемости лицом, стены комнаты, так же как и детская кроватка, были забрызганы кровью. Дорин ощутила прилив ненависти такой силы, что только отсутствие Барри спасло его от возмездия. В тот момент она могла совершить что угодно.

Сьюзен находилась в сознании, но, по всей видимости, получила сотрясение мозга. На ощупь она пыталась доползти до стены, чтобы встать на ноги. Кое где кровь на ней уже подсохла и образовала запекшуюся корку ржавого цвета, но раны продолжали кровоточить.

– О Сьюзен, Сьюзен, милая, что этот мерзавец натворил?

Дорин была в шоке. Положив ребенка на пол возле двери, она помогла Сьюзен подняться, провела через комнату в спальню и уложила на кровать. Ей показалось, что на это потребовалась целая вечность. Сьюзен не могла контролировать свои движения – она двигалась так, словно на ногах у нее были тяжеленные ботинки, подбитые свинцом.