— Госпожа Иванова, — его голос звучал спокойно, но я уловила нотки напряжения, — приятно познакомиться. Мне сказали, вы интересуетесь древнекитайскими артефактами для своего клиента.

— Так и есть, — я улыбнулась, отметив, как его пальцы нервно постукивают по подлокотнику кресла. — В частности, гадальными костями династии Мин. Мне рекомендовали вас как ведущего эксперта.

Воздух в комнате словно сгустился. Ветров на мгновение замер, а потом его лицо приобрело выражение академической заинтересованности.

— Интересная область. Довольно редкая. — Он поднялся и подошел к одному из шкафов. — У меня есть несколько монографий на эту тему.

Я заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на пустом месте в витрине — там явно когда-то что-то стояло.

— Скажите, профессор, а вы слышали о наборе «Двенадцать граней судьбы»? Мой клиент упоминал его.

Ветров застыл, держа в руках книгу, которую собирался мне показать. Его спина напряглась, как у кота перед прыжком.

— Это очень редкий экземпляр, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Известно всего несколько подобных наборов в мире. Один, если не ошибаюсь, находится в частной коллекции в нашем городе.

— У Василия Дорохова? — я намеренно бросила имя, наблюдая за реакцией.

Профессор медленно обернулся, его глаза сузились.

— Вы знакомы с господином Дороховым?

— Пересекались на благотворительном вечере, — солгала я. — Он упоминал свою коллекцию.

— Дорохов… — Ветров произнес это имя с таким выражением, будто во рту у него был кусок лимона. — Человек с определенной репутацией. Не все его приобретения имеют безупречную историю.

— Вы намекаете на что-то конкретное? — я подалась вперед.

Ветров поставил книгу на стол и сел напротив меня.

— Нет, что вы. Просто в мире антиквариата всегда есть люди, готовые платить за то, что не должно быть в частных руках.

На секунду мне показалось, что я увидела в его глазах отблеск страха. Но момент прошел, и профессор вновь был собран и официален.

Наш разговор перетекал от одной темы к другой, и я умело направляла его в нужное русло. Ветров рассказывал о тонкостях датировки костяных артефактов, о различных техниках обработки и особенностях символики разных династий.

— Самое важное в такой экспертизе — микроскопические следы инструментов, — объяснял он, демонстрируя увеличенные фотографии в одной из своих книг. — Современные реплики создаются с использованием совершенно других технологий. Даже лучшие подделки не выдерживают серьезного анализа.

— А вы сталкивались с подделками высокого уровня? — спросила я небрежно.

Ветров снова напрягся, но быстро взял себя в руки.

— К сожалению, это неотъемлемая часть нашей работы. Я неоднократно выступал экспертом в судебных делах о подделках.

— Должно быть, очень интересный опыт, — я улыбнулась. — Особенно с юридической точки зрения.

Что-то мелькнуло в его глазах — быстро, но достаточно явно, чтобы я заметила.

— Вы интересуетесь юриспруденцией, госпожа Иванова?

— В прошлой жизни я была прокурором, — сказала я с нескрываемым удовольствием. — Старые привычки не умирают.