Я вспомнила его глаза — уставшие глаза человека, который слишком долго жил с болью и гневом. Возможно, он просто устал от собственной мести. Или понял, что настоящее освобождение приходит не через месть, а через справедливость.

Я достала телефон и набрала номер Кирьянова.

— Привет, это я, — сказала я, когда он ответил. — Сможешь сделать для меня еще одну проверку? Мне нужно знать, подавал ли Чен Ли апелляцию на свой приговор.

Кирьянов ответил не сразу:

— Ты же понимаешь, что это закрытая информация? — В его голосе звучало беспокойство. — Таня, во что ты влезла на этот раз?

— Просто проверь, пожалуйста. Это важно.

— Хорошо, — неохотно согласился он. — Перезвоню, как только узнаю.

Через пятнадцать минут мой телефон завибрировал.

— Он подавал апелляцию пять раз, — сообщил Кирьянов. — Каждый год после вынесения приговора. Все пять раз отказ. Последняя была два года назад.

— Спасибо, Кирь. Ты настоящий друг.

— Таня, — его голос стал серьезным, — что бы ты ни задумала, будь осторожна. Этот парень отсидел за особо тяжкое экономическое преступление. Он не безобидный ягненок.

— Я знаю. Но, возможно, он и не волк, каким его представили.

Я отключилась, еще глубже погружаясь в раздумья. Пять апелляций. Пять попыток доказать свою невиновность законным путем. Он верил в систему даже после того, как она его сломала.

А теперь он предлагает мне помочь этой системе восстановить справедливость. Возможно, в этом и был его настоящий план с самого начала? Не просто месть, а реабилитация?

Я допила остывший кофе и приняла решение. Завтра в восемь вечера я буду на Ольховой, 17. Одна, как он просил. Но не безоружной — «макаров» надежно лежал в наплечной кобуре под курткой. Доверяй, но проверяй — один из главных принципов в моей работе.

Глава 12

Накрутить эспрессо до двойного — признак отчаяния. Щедро добавить коньяка — уже диагноз. Взбодрить все это ложкой корицы — попытка придать мазохизму оттенок изысканности. С таким коктейлем в руке я сидела в кухне, наблюдая за утренней оранжевой полоской на горизонте. Розовые пальцы рассвета медленно расправляли ночные тени, словно пытаясь стереть события прошедших суток.

Ключ от камеры хранения, полученный от Чена Ли, лежал на столе, маня своей простотой и одновременно пугая возможными последствиями. Флешка, изъятая из этой ячейки, могла стать не просто доказательством невиновности — это была бомба, способная взорвать десятилетие тщательно выстроенных лжи и манипуляций.

Телефон завибрировал — сообщение от Гарика Папазяна, чьи попытки добиться моего внимания были столь же настойчивы, сколь и безнадежны. Впрочем, на этот раз его информация стоила кофе без коньяка.

«Дорохов срочно распродает активы. Три предприятия уже оформлены на новых владельцев. Брокер говорит, что готовится к отъезду. Билет зарезервирован на послезавтра. Макао, через Пекин».

Значит, крыса почуяла опасность и готовилась покинуть корабль. Дорохов не просто бежал — он заметал следы, избавляясь от всего, что могло привязать его к прошлому. Это радикально меняло все мои планы. С другой стороны, он просто не успеет уехать. К тому же он пообещал мне, что будет на встрече. И я ему верила.

Спать не хотелось совершенно. И я вновь открыла на ноутбуке информацию с флешки, которую взяла из камеры хранения. Днем, в кафе, я лишь мельком просмотрела документы, после чего уделила время осмыслению ситуации. А сейчас, ранним утром после бессонной ночи, похоже, пришло время все изучить более тщательно.

Флешка содержала настоящий архив.