Человек Дорохова? Наблюдает за мной? Или за архивом? Это становилось интересным.

Я собрала записи, вернула дело архивариусу и направилась к выходу, стараясь выглядеть максимально обыденно. Пройдя мимо подозрительного мужчины, я намеренно споткнулась и уронила сумку. Наклонившись за ней, я успела заметить, как мужчина быстро проговорил что-то в миниатюрный микрофон на манжете рубашки.

Да, это слежка. И не очень профессиональная. Что ж, давно пора обновить свои навыки уклонения.

Следующий пункт в моем расследовании был самым рискованным. Я направилась прямиком в антикварную лавку Ли Чжана, приемного отца Чена. Если изначально я подозревала мужчину в соучастии плана мести, то теперь понимала, что он, скорее, был источником информации и моральной поддержки для сына-племянника, чем активным участником.

Лавка встретила меня привычным запахом сандала и каким-то особенным ощущением безвременья. Колокольчик над дверью мелодично возвестил о моем приходе, и из-за бисерной занавески появился хозяин.

— Доброе утро, Татьяна, — поклонился Ли Чжан с легкой улыбкой. — Чай?

— Спасибо, но у меня мало времени, — ответила я, оценивая, насколько безопасно говорить здесь о самом главном. — Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей родине.

Антиквар понимающе кивнул и жестом пригласил следовать за ним в заднюю комнату. Когда дверь за нами закрылась и мы оказались среди стеллажей с книгами и древними свитками, Ли Чжан заговорил другим тоном — более деловым и менее церемонным.

— Вы встречались с моим сыном? — спросил он прямо.

— Да. Он дал мне ключ от камеры хранения на вокзале. Там была флешка с доказательствами против Дорохова и Ветрова.

Ли Чжан кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Чен слишком увлекся своей местью, — сказал он тихо. — Он планировал ее десять лет, день за днем, сидя в той ужасной камере. Я пытался сказать ему, что месть — это яд, который человек пьет сам, надеясь, что умрет его враг. Но когда он вышел на свободу, гнев лишь усилился.

— Ваш сын планирует что-то сегодня вечером? — перешла я к делу, чувствуя, что время уходит.

Ли Чжан долго смотрел на меня, словно оценивая, можно ли доверять мне настолько.

— Он назначил встречу Дорохову, — наконец ответил он. — В особняке на Ольховой, 17. Том самом, откуда десять лет назад была вывезена коллекция, которую Чен и его адвокат пытались оспорить. Дорохов купил этот дом едва ли не сразу после суда, но так и не начал там ремонт. Дом стоит заброшенным.

— Что Чен планирует сделать? Физически устранить Дорохова?

— Нет, — твердо сказал Ли Чжан. — Мой сын не убийца. Он хочет получить то, к чему стремился с самого начала — восстановление справедливости. Доказательства, которые он передал вам, должны были помочь в этом. Но он не уверен, что законная система сможет наказать тех, кто десять лет назад сам извратил эту систему. Поэтому он решил действовать напрямую. Кости Дорохова, оригинальные кости, всегда были у нас. Мы были их хранителями на протяжении многих поколений, пока они не были украдены. Чен хочет, чтобы Дорохов признался в своих преступлениях, глядя на эти кости. Хочет снять это признание на камеру, получить доказательства своей невиновности из уст самого обвинителя.

— Это опасно, — сказала я. — Дорохов не из тех, кто легко сдается. У него есть охрана, связи, деньги. Он может просто убить вашего племянника и сказать, что это была самооборона.

— Чен это знает, — кивнул Ли Чжан. — Но он готов рискнуть.