|
Князь Лисей отрывает лицо от ладоней, быстро глядит на наследника. Но голос наследника тверд. Наследник знает, что говорит. Нельзя оставлять недобитого врага в тылу. Пусть даже этот враг нравится девочке Руте. Прощать нельзя.
— Десятнику я не доверяю, — говорит наследник. — Посадить в темницу, а там поглядим. Князь Лисей прячет раненый взгляд. Снова поднимается с места, глядит вниз, на носки мягких греческих сапожек. — Прошу высказаться остальных членов совета… — Ой, можно?! Можно я?! — поспешно чирикает серебряный голосок. Превозмогая мощнейший позыв подпрыгнуть с табуреточки, княжна Рутения Властовская нетерпеливо елозит кольчужным задиком, растерянно-испуганно глядит на миленького братца Зверку: — Братец, только ты не думай, что я непослушная! Я не хочу тебе перечить, честно-пречестно! Ты все верно говоришь, ты прав… Только я думала… а давайте мы его совсем ненадолго посадим в темничку, а потом — сразу выпустим, а? И вертит носиком, моргает радостно распахнутыми глазами: вот ведь какую гениальную идею придумала! — Ну на пару часиков только, а потом сразу-пресразу выпустим, вот! И тогда он обрадуется, что мы его простили, и ему стыдно станет, вот увидите! И он сам заплачет и больше не будет! — Ты очень мудрая девушка, о прекрасная княжна, — внезапно улыбается царь Леванид. — Твое юное сердце подсказывает истину. Если мы помилуем бедного Неро, он увидит, что все его подозрения — ложь. Слезы стыда вымоют острые камни из души… — Предателей не прощают! — вдруг взрывается нервный Стыря. Вскакивает, мотая мокрым оселедцем — факел малиновой рубахи вспыхивает яростно. — В куль да в воду! Чтоб другим не повадно! И — все, все: замолк, быстро сел, ссутулился. Нахохлился и только глазами зыркает по сторонам: совсем с ума посходили князья-бояре… Предателя миловать задумали! Липкую желеобразную паузу продавливает негнущийся голос Лисея: — Ну вот, господа, такие дела… Царь и княжна просят милости. Наследник с атаманом — требуют казни… Два голоса против двух. Поскольку все, кроме меня, уже высказались… — Не все. Она вышагивает вперед, жестко стучит каблуками высоких сапог. Плотно поскрипывает черный кожаный доспех, туго сдавленный в поясе шипастой перевязью. Качается и бьется о тугую ягодицу тяжелый буздыхан, за кольцо привешенный к широкому ремню; гладкая мышца четко и ясно очерчивается на нежно-фарфоровой икре чуть пониже коротких серых штанов. Вот она вздернула нос, и светлые, легкие, краткие волосы, качнувшись, отхлынули от холодного белого лица. Неяркие губы дрогнули в насмешливой полуулыбке: — Я, конечно, не царь и не княжна… Но тоже имею что сообщить уважаемым членам военного совета. — Пс-с… Псаня? — удивленно и почти рассерженно смотрит наследник Зверко. — Ты чего, милая? Тебя кто приглашал? — Мой муж был боевым магом. Я имею опыт борьбы с ворожбой, подавляющей волю. Хочу сказать. Светлый взгляд — как дуло парабеллума. Девочка полностью владеет своей нервной системой, лениво позавидовал наследник. — Говори, Псаня… — со вздохом произносит князь Лисей. — Теперь каждый голос в цене. — Насколько мне известны приемы сварожьих колдунов, личность Неро разрушена полностью. Его психика подверглась ковровой бомбардировке… — Забавная лексика… — вздрогнул князь. — Непривычно слышать из уст средневековой поляницы… — Это не я говорю, — вежливо склонив голову набок, Псанечка приобнажает в улыбке пару верхних зубов, белых и ровных. |
