Все это окружала проволочная ограда высотой в десять футов. У ворот стоял охранник, парень бандитского вида с пистолетом на бедре, который устроил целое представление из проверки документов. Оказавшись наконец внутри, они без труда нашли штаб Файла, разместившийся в ближайшем от ворот здании. Перед ним стояло несколько машин, среди которых выделялся большой открытый кадиллак Алекса. Единственным признаком жизни на всей съемочной площадке были глухие удары молотка, доносившиеся из глубины ангара.

Файл ожидал их в своем офисе вместе с Сайрусом, Мак-Аароном, парой итальянских операторов, которых Мел помнил по последнему фильму, помощником директора и старшим осветителем. Сай как-то сказал ему, что ни один из них не знает толком своего дела, — Де Милль не взял бы таких даже в уборщики, — но они стоили дешево и понимали английский, а больше от них ничего не требовалось.

Как оказалось, ритуал начала съемок у Файла со временем нисколько не изменился.

— Хорошо, хорошо, давай посмотрим, — пробурчал продюсер без всяких предисловий и, когда Мел вручил ему подготовленный текст, бегло просмотрел его:

— Ладно, сойдет. Когда соорудишь что-то конкретное, чтобы мы могли приступить к работе?

— Где-то через неделю.

— Еще чего! Сегодня пятница. В понедельник рано утром Ванда и другие, занятые в главных ролях, явятся сюда вместе с кучей статистов для массовки. Значит в понедельник, к восьми, ты приходишь с материалом, которого Голдсмиту должно хватить на пару дней. И приготовь несколько сцен в интерьере на случай, если вдруг зарядит дождь, чтобы никто не сидел без работы и не получал деньги даром.

— Послушай, Алекс, давай-ка договоримся раз и навсегда…

— Давай, сынок. А договоримся мы вот о чем: мне наплевать, как ты там отличился на телевидении. Когда работаешь на меня, выдаешь результат так же, как всегда. Ты не Эрни Хемингуэй, понятно? Ты ниггер, холодный сапожник, и все, что от тебя требуется — забить в ботинок парочку гвоздей, чтобы заказчик не натер себе ногу. И нечего смотреть на меня волком, потому что, если решишь учинить скандал или нарушить контракт, я тебя так прижму в суде, что тебе в ближайшие полсотни лет никто ни единого сценария не закажет. Уяснил?

Мел почувствовал, как воротник, словно удавка, впился в шею. Лицо наверняка побагровело от бессильной ярости, грозящей апоплексией. Больше всего его бесило, что присутствующие смущенно отвели взгляды. Точно так же в кафе все избегали смотреть на Сайруса, когда Файл ставил его на место. Только Бетти, нацелив на продюсера указательный палец, угрожающе начала:

— Послушайте, Алекс…

— Не вмешивайтесь! — злобно выпалил Файл. — Может, вам нравится, когда ваш муж изображает из себя гения, а мне нет!

Бетти приготовилась нанести ответный удар, но Мел предупреждающе покачал головой. В конце концов, контракт действительно подписан, скреплен печатью и вручен адвокату. Теперь уже ничего не изменишь.

— Ладно, Алекс, — процедил он. — В понедельник вобью пару гвоздей в твой ботинок.

— Я так и думал! А теперь пойдем посмотрим, что нам тут досталось.

Они гурьбой высыпали под палящее солнце. Файл возглавлял процессию. Мел плелся позади, вместе с Бетти, которая в знак поддержки сжимала его руку. Чтобы избавиться от грязи и пыли, «Пан-Италиа» покрыла эту часть площадки жесткой кожурой асфальта, но Мел чувствовал, как он плавится под ногами, хоть полдень еще не наступил. В такое время, чтобы избавиться от жестокой жары, жители Рима закрывают свои лавочки и блюдут сиесту, но у Александра Файла такие вещи, разумеется, исключались.