Но ведь он сперва выбрал шаль и лишь после этого увидел будущую невесту, подумала Жизель, однако тут же решительно тряхнула головой. Нечего его выгораживать — теперь-то он ее уже видел, вот и не надо было дарить эту жуткую шаль! Может, он думал…

Какое значение имеет, что он там думал! Шаль ей не идет. К тому же вчера он вел себя не лучшим образом. Следил за каждым ее шагом, словно они уже женаты!.. Сегодня она поблагодарит его, как того требуют приличия, но не более.

Придя к такому решению, Жизель аккуратно положила шаль в коробку и убрала с глаз долой — в большой одежный сундук. Она не испытывала ни малейшего желания давать объяснения своей горничной, которая вот-вот должна была появиться, чтобы одеть хозяйку к выходу.

Когда Жизель спустилась в главный зал и начала проверять, все ли подготовлено к ужину, она сразу заметила статную фигуру Майлса, стоявшего в группе мужчин у камина спиной к ней. Длинные темные волосы мягкой волной падали на его широкие плечи, идеально сшитый черный камзол обхватывал стройное, поджарое тело, на узкой талии поблескивал пояс из переплетенных золотых колец, а вся поза излучала по-кошачьи ленивую грацию. Одним словом, Майлсу не было равных среди мужской части гостей.

Без сомнения, он прекрасно знает о своей привлекательности, подумала Жизель, поэтому считает, что благодаря одной красивой внешности может навеки меня осчастливить. Наверняка уверен, будто я тут весь день горевала и убивалась, узнав, что он предпочел моему обществу верховую прогулку. Видимо, всю жизнь окружающие только и делали, что льстили ему и искали его общества.

Этот самонадеянный щеголь и не подумает принять мой отказ!

Едва заметив Жизель, уже успевшую сесть за стол, Майлс извинился перед собеседниками и направился к ней. Девушка увидела, что между его бровей залегла морщинка, а твердые губы крепко сжаты; и то и другое говорило о досаде и разочаровании.

Девушка почувствовала укол совести. Несмотря на отталкивающий цвет шали, надо было все-таки ее надеть, с искренним раскаянием подумала она. Нельзя же быть такой неучтивой!

Прежде чем Майлс успел подойти, в зал вошли сэр Уилфрид и отец Павел. Слуга с поклоном указал Майлсу на кресло подле Жизель, и тот уселся, даже не пожелав ей доброго вечера.

Стараясь не обращать внимания на суровое выражение его лица, Жизель решила, что у нее есть дела поважнее, чем отмечать, здоровается он с ней или нет.

В непреклонном молчании они приступили к трапезе, однако в скором времени Жизель вспомнила о том, что собиралась поблагодарить его за подарок — и на том покончить с любезностями.

— Сэр Майлс, — ровным тоном произнесла она, когда слуги подали второе блюдо, — сегодня в своих покоях я нашла подарок, предназначенный мне. Он от вас?

Рыцарь улыбнулся, и Жизель была вынуждена признать, что чары его действительно неотразимы.

— Да, от меня. Надеюсь, не в ваших правилах получать подарки от незнакомых мужчин?

— Вы правы, не в моих. Благодарю за шаль. — Ну вот, с формальностями покончено!

Кивнув, Майлс обратил все свое внимание на блюдо с великолепно приготовленной фаршированной рыбой.

Очевидно, я должен быть счастлив, что она соизволила снизойти до благодарности за мой подарок, недовольно подумал он, вновь пораженный красотой Жизель. В своем синем наряде она выглядела как юная богиня. И хотя Майлса поначалу разочаровало то, что она не надела его шаль, досада быстро исчезла, ибо пришлось признать: синий цвет идет ей как нельзя лучше.

А вчера он воочию убедился, что не встречал еще более расторопной хозяйки. Казалось, Жизель поспевала всюду, лично проверяя, как управляются слуги.

Оторвав глаза от блюда, Майлс медленно обвел взглядом собравшихся в зале гостей. Нет, ни одна дама не подходит ему в жены лучше, чем леди Жизель.