Я думаю, что Джим упал в обморок именно в этот момент.

Конечно, в то время ни я, ни Джуди ничего этого не знали. Когда на следующий день я рано утром уезжала домой, ни Кэтрин, ни Джим еще не выходили из своих комнат.

Но меня не покидало чувство тревоги и растерянности. Если верить Джиму — а я ему верила, — то приходилось признать реальность третьего убийства. Сидя в поезде, я вновь и вновь пыталась сложить вместе кусочки головоломки. Представляла себе Говарда той ночью, ожидающего гостя, сидящего в постели с книгой в руках и стаканом виски на столике. Вот он встает, впускает гостя, видит, что это не Джим, но никого не зовет. Он спокоен, надевает халат, тапочки, разговаривает. Джуди слышала, как они разговаривали.

Значит, Говард его знал. Знал и доверял. Может, Уолли? Уолли похож на Джима внешне, но выше и худощавее. Может быть, это и есть разгадка? И не было никакого яда, никакого третьего убийства? Отец и сын поговорили наедине, затем Уолли уехал, а потом случился инфаркт.

Признаюсь, эта версия подняла мне настроение. Я устроилась поудобнее и попыталась читать.

Незадолго перед тем, как поезд прибыл на мою станцию, по вагону прошел Дик Картер. Выглядел он подавленно, но, увидев меня, все-таки смог улыбнуться.

— Ну что же! — сказал он. — Я опять на работе. Даже похороны не длятся вечно.

Он сел рядом со мной и сообщил, что Джуди по телефону рассказала ему о нашей встрече с Джимом.

— Она ему верит, — заключил он. — В этом случае ваша девушка, Мэри Мартин, становится очень важной персоной. Похоже даже, что она — ключ ко всему, правда? Вот, например, этот стакан. Она очень хорошо все сообразила утром, когда умер Говард, и так же хорошо — вечером. Я думаю, что оба случая со стаканом — не совпадение. Если мы поймем, зачем она это сделала, то сразу многого добьемся. А вообще-то говоря, какое она имеет отношение ко всему делу?

— Я бы и сама хотела знать.

Дик пододвинулся поближе.

— Расскажите мне о ней побольше. Кто она такая? Что вы о ней знаете?

— По существу, ничего. Она пришла по объявлению. Я проверила, что она может. Мэри — квалифицированный работник. Даже очень. Отзывов от кого-нибудь из местных у нее не было.

— И вы ее прямо так взяли в дом?

— Не сразу. Но она работала действительно хорошо, а я иногда лучше всего думаю по вечерам. И постепенно к ней привыкла.

Некоторое время он молчал. Потом вынул листок бумаги, нарисовал на нем круг и сделал на окружности примерно дюжину отметок. Картинка напоминала часы без стрелок. Протянув листок мне, он спросил:

— Помните о том циферблате? Может быть, это были часы, а может — сейф. У вас в доме сейф есть?

— Нет.

— Сейф или что-нибудь напоминающее часы, но не обязательно часы. Что-нибудь круглое. Рисунок вам ничего не напоминает? Может быть, круглую картину с гвоздями на обратной стороне?

— Одна или две есть. Я их смогу осмотреть.

Поезд уже подходил к станции. Он помог мне одеться, и мы на секунду присели, ожидая выхода.

— Я надеюсь, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза, — что вы понимаете, во что мне это все обошлось?

— Вам?

— Я о Джуди. Она получит пару или сколько-то там миллионов, а я буду при ней мужем на содержании. Я отхожу в сторону, вот и все.

— Но Джуди нельзя оставить без права голоса, ведь так?

— Она уже проголосовала. Она не отказывается от денег.

— Не верю.

— Ну, примерно так. Она сказала, что я — бедное озлобленное существо, которое не дает ей обеспечить мне роскошную жизнь. Она сказала, что только сильный человек может решиться жениться на богатой, а я слаб, иначе бы женился.