Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

В каком-то смысле для меня эта история так же полна неожиданностей, как и для вас. Я подобен пациенту с амнезией, который просматривает длинную череду снимков, отображающих основные вехи его прошлой жизни – дни рождения, праздники, выпускные торжества, свадьбы, похороны… впрочем, на похоронах фотографировать, кажется, не принято. Если вами, дорогой мой читатель, движет желание узнать, что будет дальше, то я хочу узнать, с чего все началось, – проследить все беспорядочные зигзаги, которые я проделал, попав сюда, в это странное будущее, в этот новый мир, который, возможно, также невероятен для вас, как для меня прошлое. Помните, какой вечной и неизменной казалась Берлинская стена перед тем, как рухнуть?

Прошлое напоминает забытый сон. Это особый, полный впечатлений и переживаний мир, который заключен где-то внутри нас. Прошлое было, мы не можем его отрицать, и оно осталось, даже если память о нем умерла. Но где оно? Куда мы его запрятали? Какие неосознанные страхи и надежды коренятся в тех забытых снах? Какие сокровища лежат в наших тайных подвалах и ждут, когда их извлекут на свет? Из своих скачков назад, в прежнего себя, я вынес стойкое ощущение, что внутри нас таятся целые миры, и мы, не в силах преодолеть их гравитацию, вращаемся по невидимым орбитам. Эти тайные миры, как бы мы ни отрицали их существование, и есть, по сути, главный источник нашей индивидуальности.

Я стоял и смотрел, как оранжевое пламя поглощает машину времени. К горлу внезапно подступил ком – очередной пузырек памяти всплывал на поверхность.

– Ты что? – обернулся ко мне Сол, лысый человечек с сигарой во рту.

– Да так, вспомнил кое-что из давних лет.

– Бывает, – кивнул он. – Это все скачки во времени. Здорово счищают ржавчину.

– Так, словно оно было вчера.

– Знаю. Дрянь какая-нибудь?

Я кивнул.

– Мне тогда было восемнадцать. Сидел в гостиной у камина и смотрел на огонь. То ли засиделся вечером, то ли отец вернулся раньше обычного. Так или иначе, он не думал меня застать и повел себя очень странно: сел рядом на диван и начал плести… – я проглотил ком, – всякую чушь. Типа того, как он мной гордится, и все такое… Что постоянно хвастается мной у себя в конторе и зовет светлой головой. Как он рад, что хотя бы один из его сыновей окончит колледж.

Сол озадаченно поднял бровь.

– Ну и что тут плохого?

– Ты не понимаешь. От него несло джином.

– Подумаешь… Надо же человеку иногда расслабиться.

– Нет, не так, – покачал я головой. – Он нервничал, чувствовал себя виноватым. И привлекал меня на свою сторону, чтобы я не вздумал доложить матери. – Сол по-прежнему недоуменно морщился. Я вздохнул. – Мой отец пять лет не прикасался к спиртному – она заявила, что иначе бросит его. Он меня подмазывал, понимаешь?

– Вон оно что.

– Он говорил мне то, что сын хочет услышать от отца. И все это было враньем.

Мы молча смотрели на пламя в печи. Я не знал тогда, как много отцы вообще не могут сказать, о трагедии недосказанного. Теперь знаю.

– Может, и так, – тихо проговорил мой приятель. – А может иначе.

– Иначе? – Рядом с Солом я вечно выгляжу идиотом. Думаю, ему это нравится.

Он торжественно поднял пухлый указательный палец и раскатисто продекламировал одну из своих фирменных бессвязных реплик, к которым я давно уже привык:

– Не смотри на того, кто стоит за кулисами!

Я невольно рассмеялся. Он открыл заслонку печи, на нас пахнуло жаром. Внутри уже не было ничего, кроме раскаленных углей. Крупинка золы мелькнула в луче солнечного света и опустилась на куполообразную лысину Сола.

Быстрый переход
Мы в Instagram