Изменить размер шрифта - +
Часто я сам бываю тронут тем, как мои пациенты стараются мне помочь, не сознавая еще, что помогают прежде всего себе. Не могу сказать, что принадлежу к какой-либо определенной школе, мои методы – настоящая сборная солянка. Вообще-то вся эта наука восходит к Фрейду и его ученикам, к психологии бессознательного, к анализу снов, однако… Черт побери, я готов использовать что угодно, лишь бы оно работало! На самом деле к каждому отдельному случаю требуется свой особый подход, а не общие теории. Должен тем не менее признать, что наибольшее влияние на мою работу оказали теории Карла Юнга (мысленно преклоняю колени). Я не его приверженец в строгом смысле слова и не имею соответствующего диплома, но стараюсь применять его идеи на практике и неизменно поражаюсь их действенности, целительной силе и невероятной способности проникновения в человеческую душу. Хотя в нашей профессии существует множество полезных инструментов, юнговские, на мой взгляд, режут глубже, лечат эффективнее и позволяют надежнее оградить личность от последствий травмы. Короче говоря, мой опыт показывает, что они работают. Конец рекламы.

Если в моих успехах есть и моя собственная заслуга, то это лишь благодаря тому, что я обладаю особым талантом, той самой инстинктивной сверхнаблюдательностью, которую был вынужден развивать с самого детства. Своего рода радарная система раннего обнаружения, помогавшая мне чувствовать настроение матери, избегать ее гнева, пробираться ощупью сквозь таинственный лабиринт невысказанных требований. Зато теперь я могу с одного взгляда оценить характер и намерения человека – не очень-то приятное наследие беспокойного детства, оказавшееся настоящим кладом для избранной мной профессии.

Вернее, мог оценить – пока не встретил Лору. Ее прочитать я не сумел. Хотя история, которую она рассказала, звучала совершенно невероятно, там не было ни единой зацепки, позволявшей определить тип нарушения, ни единого намека на скрытые тайны, которые обычно приходится месяцами вытаскивать на свет, никаких явных признаков самообмана или прямой лжи… короче, никаких ключей к тому, чтобы понять, зачем такая эффектная, уверенная в себе особа оказалась однажды прохладным майским вечером у меня в кабинете. Не стоило даже пытаться определить этническую принадлежность этой темноволосой девушки с красноватой смуглой кожей индианки, зелеными, по-азиатски миндалевидными глазами и совершенно английским удлиненным лицом и подбородком. Одна только ее генетическая уникальность убедила бы любого, что он имеет дело с каким-то «потусторонним» существом. Однако я тогда видел перед собой лишь молодую женщину, спокойную, с хорошими манерами и необыкновенно красивую – как бывают красивы представители смешанных рас вроде мулатов с европейским типом лица, мягкими курчавыми волосами и золотистой кожей.

Голос у нее был низкий, с хрипотцой. Сначала я подумал, что причина в простуде, однако он не стал ни на ноту выше и после всех наших тридцати с чем-то сеансов. Она сказала, что будет приходить раз в неделю, и согласилась на обычную плату, семьдесят долларов в час. Потом устремила на меня свой пронзительный изумрудный взгляд и заявила, что у нее есть одно условие. Никто не должен ничего знать. Ни одна живая душа.

Даже муж? А родственники? Я удивился. Она решительно покачала головой. Даже врач из клиники? На рецептах требуется его подпись… Нет, никто. Даже в случае крайней необходимости? Она только улыбнулась. Но ведь мне все равно придется делать записи, хотя бы для отчетности по страховке… Она подалась вперед в синем кресле, ее глаза вспыхнули, в них была непреклонная решимость, почти жестокость. Никому. Ни начальству, ни сотрудникам, ни друзьям, ни родной матери, ни подружке. Никому. Проблем со страховкой не будет, плата наличными.

– Но зачем такая таинственность? – пожал я плечами, стараясь разрядить напряжение. – Наши беседы и так будут конфиденциальными.

Быстрый переход
Мы в Instagram