– Зачем вы мне помогаете? – спросил я вдогонку. Он обернулся.

– Когда мне было девятнадцать, сержант спас мне ногу. Тащил меня раненного на спине пять миль. Мне нравится моя лога, я люблю ходить… Вы-то сами любите ходить?

– Я как-то не думал… – промямлил я.

– Вот-вот, никто и не думает! – укоризненно сказал он, садясь за руль.

Когда мотор старичка-пикапа наконец прокашлялся, «линкольн» уже исчез из виду.

Поездка обошлась без происшествий. В восемь вечера я припарковался на стоянке грузовиков в Личфилде, штат Иллинойс, миль за пятьдесят от Сент-Луиса. Меня все еще сильно мутило после вчерашнего. С трудом проглотив омлет с сыром, я сидел в закусочной и рассеянно смотрел в свой кофе, держа чашку трясущимися руками. Испытания прошедшего года и особенно последних нескольких дней не прошли для меня даром. Суставы ныли, измученное тело настоятельно требовало отдыха.

Официантка, круглолицая девушка с блестящими черными волосами, убранными в «конский хвост», была очень внимательна. После третьей чашки я стал с интересом поглядывать на нее.

– А я тебя знаю, – сказала она, ловко подливая еще кофе.

Лицо спокойное, серьезное, с индейскими чертами. Необыкновенная грация в движениях, естественная, почти первобытная.

– Не думаю, – покачал я головой.

Она скользнула за стол напротив меня и поставила кофейник.

– Тебя зовут Джон, ты психоаналитик.

Голос приятный, среднезападный выговор чуть-чуть в нос, очаровательно пришепетывает на звуке «с». Даже ее сверхъестественная проницательность почему-то нисколько меня не встревожила, скорее позабавила.

Я снова покачал головой.

– Увы, нет. Билл Дэвенпорт, школьный учитель. Девушка задумчиво поигрывала многочисленными кольцами из бирюзы на правой руке.

– Не беспокойся, я умею хранить тайны – все мои друзья так говорят… – На слове «друзья» было сделано особое ударение. Помолчав, она вдруг улыбнулась. Нежная улыбка, печальные карие глаза. На груди, поверх белой униформы с красным передником, – серебряный крестик. – Ты слишком много куришь, – показала она на дымящийся «салем» в пепельнице. – Спасаешься от кого-то, очень напуган, не знаешь, кому верить. Только и всего…

Последнее было шуткой, но помогло мне расслабиться.

– Теперь я попробую, – усмехнулся я. – Тебе двадцать пять, никогда не была замужем. Парни тебя побаиваются, девушки не доверяют. Школьных друзей у тебя не было. Живешь с родителями. Ты лучшая официантка в этом заведении, потому что любишь доставлять радость людям… Что еще? Ты очень честная.

Девушка уважительно кивнула.

– Совсем неплохо. Психологам не зря платят деньги. Только мне на самом деле двадцать семь и я разведена. Детей нет, учусь заочно в колледже, занимаюсь фотографией. И еще я через полчаса заканчиваю смену.

Я рассмеялся.

– Не любишь терять время попусту? То есть я хочу сказать…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – улыбнулась она. После нес остался аромат духов, каких-то простых и приятных. Я вернулся к своим мыслям. Надо убираться отсюда… Когда я наконец встал из-за стола, моя новая знакомая опять подошла, натягивая на ходу розовую вельветовую курточку. Сгребла со стола монетки и сунула в сумочку.

– Двадцать процентов чаевых? Спасибо.

Я расплатился с кассиром. Девушка ждала меня на улице за дверью.

– Застегнись, – сказала она. – Простудишься насмерть. На крытой стоянке, заполненной рядами тяжелых грузовиков, я остановился.

– Послушай, я не то, что… то есть…

– Подвезешь меня домой? – перебила она.