– Спокойно, мой хороший. Что тебе не спится? Продолжая его гладить, я повернулся к окну… и заорал от неожиданности. За окном кто-то стоял! Аймиш снова врезался в потолок. Я кинулся прочь и уже заворачивал за угол, когда вдруг понял, что лицо мне знакомо, и обернулся. Аймиш сидел на полу и тряс головой. Лора в окне хохотала как сумасшедшая.

– Очень смешно! – фыркнул я.

Лора знаками показала, что не слышит, и попросила отпереть заднюю дверь.

В гостиной я налил себе еще виски, чтобы успокоиться, и сердито окинул взглядом ночную гостью. Лора все еще давилась от смеха.

– Если бы ты мог видеть вас двоих со стороны! Аймиш бьется о потолок, а ты ковыляешь враскачку, как Квазимодо!

– Рад был тебя развеселить, – поклонился я.

– Извини, я не хотела тебя пугать, – смутилась она. Я молча глотнул виски. – Как дела?

– Замечательно.

– А почему ты хромаешь? Я сделал еще глоток.

– В гольф играл, ушибся.

Лора понимающе кивнула, машинально разглаживая складки на диванном покрывале. Потом спросила, как здоровье остальных. На ней было голубое платье – ее любимый цвет. Некоторое время мы молчали, пряча друг от друга глаза. Я налил себе еще виски и включил новости. Все как обычно: террористы-смертники, проблема ядерных отходов, новые диеты и шоу-бизнес. Наконец я зевнул и объявил, что иду спать.

– Наверное, не стоило втягивать тебя в мои дела, – вздохнула Лора.

– Наверное, – фальшиво улыбнулся я.

– Только выбирала не я…

– И что?

– Мне вовсе не было нужды влюбляться в тебя.

– Если тебе интересно знать, как прошел наш вечер, – криво улыбнулся я, – пожалуйста, могу рассказать. Мой брат, который за всю жизнь мухи не обидел, сегодня вышиб человеку мозги. Готов засвидетельствовать, потому что едва сумел от них отмыться. Он застрелил любимую женщину и теперь будет жить с этим всю жизнь. Хотя она вовсе не была женщиной и даже не женского пола. Потом мы завернули эту… это существо в пластиковую пленку, закатали в материн ковер и заперли в багажник к Джеку. Пришлось взять швабру и изрядно потрудиться, чтобы не оставить никаких следов…

Я поморщился.

– Боже мой, такого мне даже в психушке нюхать не приходилось! Ползал на карачках, смывал мозги со стен и думал, что бы сказала мать, увидев свою кухню в таком состоянии. Откопал где-то отцовскую рубашку, потому что мою было уже не отстирать. Мы ее сожгли. Потом долго решали, что делать с «миатой» – ведь главная проблема не труп, а машина. Сидели на кухне, пропахшей карболкой, и спорили. Утопить в реке? Сжечь? Спрятать в гараже? Хоган предложил перекрасить. Блестящая идея, только кому поручить работу? Людей со стороны привлекать нельзя.

Я с хрустом разгрыз кубик льда, запил виски и продолжал:

– В конце концов договорились, что Хоган отгонит машину к ней домой, якобы Эдриен просила что-то проверить, и он теперь се возвращает. Так и порешили. Когда мы его  подобрали, знаешь, что он сказал первым делом? «Надо же, у нее „бардачок“ весь набит шоколадками!» Все так и покатились со смеху. В багажнике труп лежит, а мы знай смеемся. Джек сказал, что знает отличную свалку за городом, только лучше туда ехать, когда стемнеет. Завернули пока в закусочную и только устроились, как подъезжает патрульная машина, и два фараона усаживаются прямо рядом с нами. Я трясусь как осиновый лист, Джек начинает рассказывать про свои расследования, а Хоган про Африку – как он спас чернокожего младенца и теперь особо почитает святого Христофора.