Расти наконец-то пришла в себя, к ней вернулась способность говорить.

— Купер, это две мои лучшие подруги. — Она представила их по именам, и Купер отвесил каждой леди равнодушный, короткий поклон вежливости.

— О, мистер Лэндри, это такая честь для нас! — заверещала одна из барышень, широко распахнув глазки и едва не задыхаясь от восторга. — Совсем вылетело из головы: в «Тайме» написали, что вы сбежали из плена во Вьетнаме! Я имею в виду, что вы уже один раз переживали нечто ужасное. А теперь еще эта авиакатастрофа!..

— Расти утверждает, что это именно вы спасли ей жизнь.

— Когда Расти поправится, мы с мужем хотели бы устроить в вашу честь маленькую вечеринку. Пожалуйста, скажите, что разрешаете нам сделать это!

— Это когда же вы решили? — враждебно вскинулась другая подружка. — Я первая хотела закатить вечеринку!

— Нет, я первая!

Эта глупая болтовня вызывала только раздражение и неловкость. Ссорящиеся дамочки сейчас напоминали капризных сводных сестер Золушки из сказки.

— Думаю, у Купера не так много времени, — прервала Расти, заметив, что возлюбленный вот— вот выйдет из себя от нетерпения. И она, кстати, тоже. Теперь, когда Купер был здесь, девушке хотелось поскорее избавиться от так называемых лучших подруг и наконец-то остаться с ним наедине.

— Ах, конечно, мы и так пробыли у тебя довольно долго, — протараторила одна из леди, подхватывая сумочку и пальто. Наклонившись, она чмокнула воздух над щекой Расти и зашептала: — А ты, оказывается, хитрая штучка! Даже не думай, что отвертишься от этого разговора! Я хочу знать все!

Другая барышня, тоже склонившись над Расти, тихо запела:

— Неплохая компенсация за авиакатастрофу, ну, признайся? Он просто божествен. Такой грубый, сильный… Такой… Хотя тебе, наверное, лучше знать.

На полпути к двери дамы остановились, чтобы попрощаться с Купером. Каждая из них кокетливо похлопала мужчину по плечу, напоминая о вечеринке, которую именно она планирует организовать в его честь. Подружки выскользнули из палаты, уже в дверях одарили Расти глуповатыми улыбками, и дверь за ними наконец-то захлопнулась.

Убедившись, что они ушли, Купер подошел к кровати любимой:

— Я не пойду ни на какую проклятую вечеринку.

— Я и не ждала от тебя этого. Как только ажиотаж немного спадет, я посоветую им оставить эту идею.

Расти старательно избегала смотреть на Купера, сейчас это было опасно: она с волнением ощущала, как слезы беспощадно жалят глаза. Смутившись, она смахнула соленые капельки со щек.

— Что-то не так?

— Нет, я… — Расти помедлила, но все же решилась признаться. Время тайн между ними давно прошло, и она смело подняла глаза на Купера. — Я просто очень рада видеть тебя.

Купер не прикасался к Расти, хотя ей так этого хотелось… Пристальный взгляд его был полон нежности, но в нем сквозило и нечто собственническое. Мужчина скользнул глазами по фигуре Расти под тонким одеялом, задержался на ее грудях, которые обольстительно вырисовывались под прилипшей к телу шелковой ночной рубашкой.

Расти нервно вскинула руку и затеребила кружево у выреза:

— Эта сорочка ждала меня здесь, пока я оформлялась в клинике.

— Очень элегантная.

— Да уж лучше длинных легинсов…

— Ты отлично в них выглядишь.

Губы Купера дрогнули в улыбке. Он был здесь. Расти могла видеть любимого, чувствовать аромат его кожи, слышать его голос… На мужчине теперь была новая одежда — широкие брюки, повседневные рубашка и куртка. Но явно не эти вещи были причиной того, что Купер соблюдал дистанцию.