Джулианн еле сдерживала слезы.

– Я всегда хотела ребенка, но почему это случилось именно сейчас? И почему от Бобби? – От мужчины, которого она едва знала, который все еще носил кольцо, надетое ему на палец покойной женой.

Кей стиснула ей руку.

– Это промысел Божий, что-то предначертанное.

Примет ли Бобби подобные рассуждения? Или увидит в этом ловушку для себя?

– Я должна была упомянуть про презервативы, я должна была что-нибудь сказать.

– Да, ты допустила промах и получила наказание за свою ошибку. Случается.

– Как ты думаешь, сколько времени ждать его звонка? Несколько дней? Несколько недель?

– Я подождала бы несколько дней. Несколько недель – это слишком долго, Джул, все нужно уладить раньше. Кроме того, я знаю, что ты так и не перестаешь о нем думать.

Это правда.

– Я так напугана, Кей.

– Ребенком? Или разговором с Бобби?

– И тем, и другим.

Ей сорок лет, и она решилась на ребенка вне законного брака. От мужчины, который посещает ее лишь в мечтах.

От мужчины, который не потрудился даже ответить на ее звонок.

Бобби взглянул на часы – племянник, как всегда, опаздывал. Они условились встретиться в конюшне, но Бобби устал ждать и вышел на воздух, чтобы понаблюдать за лошадьми на пастбище.

«Человеку не следует иметь слишком много денег или слишком много лошадей», – подумал он, любуясь молодым мерином, которого недавно купил.

Бобби вырос в страшной бедности, он начинал с того, что сгребал навоз на ранчо других хозяев, потом объезжал и тренировал лошадей, экономя каждый доллар ради исполнения своей мечты. Ради того, чтобы, как и его старший брат, мотаться из города в город и отбивать задницу на профессиональном кругу родео.

Камерон Элк, его покойный брат.

Непредсказуемый отец Майкла.

Бобби услышал шаги.

Но по дорожке, ведущей к конюшне, шел не Майкл, это была женщина.

Неясные очертания ее фигуры ничего ему не напомнили, но даже на расстоянии он увидел волосы с огненным оттенком, как ореол над головой.

Он узнал Джулианн.

Он пошел ей навстречу, но успел дойти только до середины дорожки.

Они остановились под цветущим деревом и какое-то время глядели друг на друга. Она выглядела не очень хорошо – кожа бледная, глаза утратили былой блеск.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Она поправила на плече ремень сумки, и он заметил на запястье подаренный им браслет.

– Ты не ответил на мои звонки, Бобби.

И ради этого она проделала такой путь до Техаса? Явилась без приглашения на его порог?

– Я был занят, – уклонился он от ответа. Он не предлагал поддерживать отношения, вмешиваться в жизнь друг друга, притворяться, что они на всю жизнь останутся друзьями.

– Мне нужно обсудить с тобой нечто действительно важное.

– О'кей, я слушаю.

– Может, пройдем куда-нибудь, где попрохладнее? Здесь так жарко.

– Идем в конюшню. В кабинет.

– Прекрасно. – Она опустила глаза и глубоко, судорожно вздохнула.

– Ты нездорова, Джулианн?

Она пристально посмотрела на него:

– В некотором роде.

Как только они вошли внутрь, он предложил ей сесть. В кабинете, который они с Майклом делили на двоих, стояли два крепких рабочих стола, несколько стульев в традиционном стиле и книжные полки от пола до потолка. На столе Бобби был безупречный порядок, а на столе Майкла, заваленном бог знает чем, царил полный хаос.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он. – Содовой? Кофе?

Джулианн сложила руки на коленях:

– Воду, если нетрудно.

– Разумеется.