Мантуя – потеря значимая, но волновала Антонио Гримани отнюдь не она. Ему то поручили совсем другое. Слава господу, что эти пираты короля Италии пока рыскали лишь по Средиземному морю, не пытаясь выйти в океан, чтобы через какое-то время оказаться близ моря Красного. Борджиа не хотели разделять свои силы, и это могло стать спасением для Венеции. Пока что корабли других стран ещё не успели измениться, копируя итальянские. Артиллерия не только на палубах, но и внутри корпусов, стреляющая через пушечные порты. Теперь  это было понятно всем европейским государствам, имеющим флот, Османской империи… даже магрибские пираты, многократно познавшие горечь поражений, перенимали опыт. Но перенимать  также было не просто. Можно затащить на корабль побольше пушек. Прорубить пушечные порты, даже научиться кое-как их открывать и закрывать. Только вот кто расскажет про правильное применение всех этих новинок? Уж точно не капитаны итальянского флота и даже не офицеры оного. Они ведь не глупцы и понимают, что подобные знания приведут к тому, что итальянский флот станет уже не таким могучим, утратив часть своих нынешних преимуществ.

Так или иначе, но даже те немногие, которых венецианцам удалось переманить – не обычных палубных матросов, что толком ничего и не знали – не могли показать и научить так быстро, как того хотелось бы. Требовалось время, а его как раз и не хватало.

Каир. Сам по себе он впечатлял не очень сильно, но  совсем рядом была и Гиза. А это совсем иное место. что становилось очевидным каждому, кто дал себе труд совершить пешую или даже конную прогулку. Египтяне давным-давно исчезли, но эхо прежнего колоссального величия доносилось даже сквозь долгие века, напоминая о себе. И пришедшие на место настоящих создателей пирамид и иных чудес явно были куда как мельче. Разумеется, будучи посланником Венеции, Антонио Гримани не мог и помыслить о том, чтобы произнести подобные слова, но мысли то всё равно оставались. Равно как и необходимость хоть немного, а переступать через собственную гордость, кланяясь султану, его визирю, родственникам… А ещё на самой грани сознания завидовать проклятым Борджиа, добивающимся и получающим возможность не то что не кланяться властелинам с Востока, а попирать их своими подбитыми серебром сапогами. Как они почти сумели сделать с султаном Баязидом II. Уже наступили, желая растоптать в крошево из плоти и костей, но… Помешал тот самый Авиньонский Раскол.

- Пора, синьор Гримани, - раздался голос Джузеппе, верного слуги и охранника, верного роду Гримани и доказывавшего эту верности уже полтора десятка лет. – В крепости Саладина лучше прибыть заранее. Султан оценит долгое ожидание.

Оценит! В этом Гримани не сомневался, успев понять сидящего сейчас на троне Аль-Ашрафа Кансух аль-Гаури. Это несмотря на то, что больше видел султанского племянника Туман-бай аль-Ашрафа. И это вынужденное общение Гримани не слишком то нравилось. Нет, не нравилось совершенно, поскольку «не слишком нравился» ему нынешний султан, а не его будущий – если ничего не поменяется, как это часто бывает на Востоке – преемник.

От выделенного «дорогому гостю из Венеции» дома до крепости… то есть теперь уже скорее дворца Саладина было не так и далеко. Но пешком идти всё ж не стоило. Только на конях, да под охраной не только венецианцев, но и мамлюков. Мамлюкский султанат во многом был похож на все прочие магометанские страны. В частности тем, что почти во всех европейцах, оказавшихся на городских улицах, местные видели свою законную добычу… Если, конечно, рядом не присутствовали свои же, мусульманские воины, да к тому же не какие-то там, а узнаваемые, либо с фирманами или иными зримыми знаками от власти.