— Где король? Я знаю, что он здесь и ждет меня, — доносилось снизу. — Впустите же меня скорее! Я требую провести меня к королю! Я должна его видеть!

Прошло немало времени, прежде чем Гриффит Ричардс после прямого приказа королевы позволил взбешенной Анне войти. Королевская фаворитка выглядела ужасно: ее одежда и обувь были покрыты толстым слоем дорожной пыли, спутанные черные волосы отброшены на спину в полном беспорядке, лицо все в потеках грязи, а глаза горели яростным огнем. Словом, Анна была сейчас больше всего похожа на драную, бродячую, драчливую кошку. Когда она буквально ворвалась в покои королевы, я заметила, что кое-кто из служанок захихикал, глядя на нее, что только усилило ее гнев.

— Где он? Где король? — выкрикнула Анна.

Я подумала, что если бы здесь были стражники, они никогда не позволили бы ей вести себя подобным образом. Я следовала за Анной, которая металась в поисках короля из одной комнаты в другую, пока наконец мы обе не оказались в опочивальне королевы. Екатерина сидела за столом и читала.

— Где король? Что вы с ним сделали? — прозвучал резкий голос Анны.

Екатерина помедлила, прежде чем ответить, не сводя с вошедшей изучающего взгляда.

— У нас в обычае — а вообще-то мы обязаны — кланяться, входя в спальню Ее Величества, — вмешалась я. — И как вы прекрасно знаете, мы, фрейлины Ее Величества, не вправе первыми заговаривать с нашей госпожой, пока она сама к нам не обратиться. Вы это забыли?

Анна лишь зыркнула на меня и, не удостоив ответом, вновь уставилась на королеву.

— Моего супруга здесь нет, — спокойно промолвила Екатерина. — Я уверена, что он находится в надежном и безопасном месте, где его драгоценной жизни ничего не угрожает.

— Он должен был остаться со мной! — взорвалась Анна. — Мы поехали кататься верхом, и вдруг он ускакал прочь. Он покинул меня!

Голос ее задрожал и теперь звучал не как у женщины в гневе, а как у маленького брошенного ребенка.

— Он — король, — просто отвечала Екатерина. — И вы — не единственная его забота.

В голосе Екатерины послышалась неожиданная горечь и злость, что меня удивило. Но Анна, казалось, ее почти не слышала. Она полностью погрузилась в мир собственных переживаний и горестей и заунывным голосом проговорила:

— Он ничего не сказал мне, а просто пришпорил коня и был таков. Неподалеку оказалась ферма. Я поехала туда, но мне сказали, что у них уже есть больные. Я думала, он вернется за мной. Почему он не забрал меня оттуда?

Она казалась искренне удивленной таким отношением к себе короля. Я подумала, что, верно, она очень сильно устала, чтобы забыться до такой степени и так разговаривать с королевой.

— Почему же вы не поскакали в Хивер? — спросила я. Замок Хивер был родовым имением семейства Болейнов.

— Я направилась туда, но услышала, что в Кенте свирепствует потница.

— Но как же ваша семья? Неужели вы не беспокоитесь за них, не хотите узнать, как они себя чувствуют?

Анна обернулась и посмотрела на меня. В тот момент я не смогла понять, что означает этот взгляд. По лицу ее пробежала тень, и она произнесла изменившимся голосом:

— Сестра больна. Ее муж умер. Мой брат может умереть. Остального мне нет нужды знать.

Перед тем как продолжать, она вынуждена была сесть — видимо, ноги ее совсем не держали.

— Болезнь везде. Каждый, кто мне встречался на пути, говорил: «Не езжайте в Кентербери!», «Держитесь подальше от Лондона!», «На севере потница!» Я думала, что смогу добраться до Кройдона, но узнала, что Томас Тирингэм умирает, а многие его домочадцы и слуги уже умерли и похоронены.