— Нет, — ответил врач, устало улыбнувшись. — Сейчас я точно здоров. Если я занедужу, то первым пойму это. Кроме того, больным я бы сюда не пришел.

Я постаралась как можно лучше рассмотреть лицо говорившего через узкую щель между створками. Никакой испарины на лбу! Наверное, доктор не лжет — он здоров. Я решила рискнуть: предложила ему еды и пригласила зайти. Он воспользовался моим приглашением.

— Не хотите ли остаться здесь на ночь и немного отдохнуть? — спросила я, но он покачал головой в ответ.

— Благодарю вас, но мне нужно идти. Я не вправе отдыхать, пока не помогу тем страждущим, кому я в силах хоть немного облегчить участь.

Взяв то малое, что мы могли ему предложить, доктор вышел во двор, вскочил в седло и направился в сторону слабо мерцавших вдалеке огней деревни.

Когда он уехал, я легла и постаралась заснуть. Но перед моим мысленным взором вновь и вновь вставало искаженное лицо Лавинии. Самая красивая из нас сначала была с пугающей быстротой обезображена безжалостным недугом, а затем вырвана из наших рядов неумолимой смертью. Выживем ли мы?

Я подошла к аналою королевы и преклонила колени. Подушка еще хранила тепло ее тела, пока я молилась. Прошло немало времени, когда я наконец встала с колен и пошла на свое ложе. Но еще долго лежала я без сна в темноте. «Пощади нас, Господи, пощади нас, — шептала я в отчаянии. — Дай нам пережить эту ночь».

Глава 7

Нас разбудил похоронный звон. Колокола звонили не переставая, не давая нам забыть, что болезнь поселилась среди нас и угрожает нам смертью каждый миг. Телеги, нагруженные трупами, целый день грохотали через дворцовый двор, двигаясь в сторону пустыря, где каждый год в чумное время вырывалась большая яма, в которую сбрасывались мертвые тела.

За телегами следовали плачущие родственники. Некоторые скорбели тихо, другие же целиком отдавались своему горю, громко рыдая и стеная.

Я не покидала покоев королевы, строго выполняя наказ Уилла, но из окна могла наблюдать, как у дворца и вдоль берега реки проходили обитатели ближайших деревень, оставлявшие свои насиженные места. Многие несли на руках плачущих детей. Некоторые подходили к дверям в наши покои и пытались проникнуть внутрь, но мы надежно отгородились от них. Никто так и не смог войти во дворец. Никто, пока не появилась Анна Болейн.

Анны с нами не было, когда Лавиния Терлинг внезапно заболела и во дворце началась паника. Она оставалась с королем — в тот день она специально встала пораньше, чтобы покататься с ним верхом, и с тех пор ее никто не видел. Когда король вернулся с прогулки, ее с ним не было. Как раз в момент его возвращения королевский двор взбудоражила весть о том, что у Лавинии потница. Его Величество подъехал ко дворцу, когда паника была в самом разгаре, отдал распоряжение спасать Фицроя и сразу же ускакал.

Теперь Анна вернулась и громко требовала, чтобы ее впустили.

— Конечно же, мы должны ее впустить, — спокойно промолвила королева Екатерина, когда я подвела ее к высокому окну и она своими глазами увидела Анну и услышала ее пронзительные крики.

— Но, Ваше Величество, нам нельзя никого сюда впускать. Вдруг она больна?

— Если бы у нее была потница, она не могла бы с такой силой колотить в двери и так яростно взывать к нам.

Королева, как всегда, была права: Анна молотила в двери кулаком, не выказывая и следа болезненной слабости.

— Я сделаю все, что надо, — заявил Гриффит Ричардс, опуская руку на эфес шпаги за поясом.

Я знала, что он не любит Анну и винит ее в незаконной связи с королем, хотя уведомлен не хуже нас о длинном списке предшественниц Анны, включавшим ее сестру и — если верить Джейн Попигкорт — ее мать.