— О последней ответить могу, — сказала я. — Я случайно отбила ей руку и забрала с собой — хотела отдать в починку и потом вернуть на место. Не подумала, что пропажу сразу заметят — в доме много всяких безделушек.

— Как выяснилось, вещица восьмого века и весьма ценная.

— Что вы говорите? — я с трудом проглотила комок в горле. — Что касается прочего… Помню, что стирала пыль с застекленной витрины с миниатюрами, но пропаж не помню, иначе бы заметила пустые места.

От меня не укрылось, что инспектор оглядел гостиную, будто ожидал увидеть серебряный кофейник, припрятанный за бронзовыми часами.

— Вы сказали, что крайне нуждаетесь в деньгах, миледи. Возможно, искушение оказалось слишком сильным?

Я ощутила, как во мне снова взыграл дух прабабушки, и я пустила в ход ее ледяной тон:

— Старший инспектор, вы когда-нибудь что-нибудь воровали?

Бернелл улыбнулся.

— В детстве, совсем мальчишкой, крал яблоки из соседского сада.

— Когда мне было три, я стянула у кухарки песочное печенье — она как раз вынула целый противень из духовки остудить, и печенье было еще горячим. Я обожгла рот. С тех пор я ни разу не брала чужого. Но, если желаете, можете обыскать дом — милости прошу.

— Верю вам на слово. К тому же в ломбарде или у ювелира запомнили бы такую посетительницу, приди вы к ним.

— А вы уверены, что пропавшие вещи появятся в ломбарде или у ювелира?

— Если только мы не имеем дело с профессиональным вором — тогда украденное передадут напрямую заказчику. Однако наши люди отслеживают и такую возможность. В скором времени что-нибудь из краденого выплывет, будьте уверены.

— Думаете, вор был не из профессионалов?

— Профессионал не стал бы так мелочиться. Попади он в подобный дом, зачем ему ограничиваться столовым серебром и статуэтками, если там полно куда более ценного имущества? Нет, тут кто-то схватил первое, что попалось под руку. Поэтому позвольте уточнить: вы все время были в доме одна?

Я приоткрыла рот, но промолчала. Рассказать, что в доме побывал Дарси — значит влипнуть в еще худшую передрягу. Ведь тогда Дарси заявит, что пришел навестить меня, и Физерстонхоу узнают, что я убирала их дом, и через две секунды об этом узнает весь Лондон, а через три — весь Букингемский дворец.

— Не все время, — осторожно подбирая слова, ответила я, чтобы сказать полуправду. — Заходил сын Физерстонхоу с приятелем, но ненадолго.

— Он вас видел?

— Видел, но не узнал. Я чистила ковер на четвереньках и постаралась не поднимать голову. К тому же на прислугу обычно внимания не обращают.

— Уходя, вы заперли за собой парадную дверь?

Я подумала.

— Да, по-моему, задвижка щелкнула. Но я не знаю, был ли Родерик Физерстонхоу дома в тот момент, когда я уходила. Может быть, это он не запер за собой дверь. Как говорит мой брат, когда в доме есть прислуга, как-то не задумываешься о том, чтобы запирать дверь.

Бернелл встал.

— Еще раз простите, что снова вас потревожил, миледи. Если все-таки вспомните, что видели те вещицы, сообщите мне об этом, пожалуйста. Ну, а китайская статуэтка… если вы быстренько сдадите ее в починку, я верну ее леди Физерстонхоу и обещаю не объяснять, как мы ее отыскали.

— Очень любезно с вашей стороны, старший инспектор.

— Это самое малое, что я могу сделать, миледи.

В вестибюле дедушка подал инспектору шляпу. Тот поклонился мне и ушел. А я отправилась наверх — заканчивать уборку в комнате Зануды. Сейчас мне только не хватало, чтобы мне указывали «а вот тут и тут осталось три пылинки».