— Я ее родственница, — ответила я, подразумевая «а ты нет».

— Пожалуй, мне следует отправиться с тобой, — сказала Хилли. — Ее величество человек старой закалки и не одобрит, что молодая особа разгуливает по городу без сопровождения старших.

— Очень мило с твоей стороны, но, спасибо, нет, — откликнулась я. — К тому же вряд ли на Конститьюшн-хилл кто-нибудь пристанет ко мне с непристойными намерениями.

— Что ей могло понадобиться? — продолжала Хилли. — Если бы она хотела с кем-то поговорить о бедняжке Бинки, то вызвала бы меня.

— Ума не приложу, что ей нужно, — ответила я.

На самом деле я догадывалась, о чем пойдет речь. Я заподозрила, что ее величество прознала про агентство по найму «Первоклассная прислуга», и теперь я обречена на ссылку в глушь Глостершира: сматывать вязальную шерсть и выгуливать пекинесов. Я облачилась в элегантный черно-белый костюм и на сей раз вошла в Букингемский дворец не с черного хода, а через главный двор, как и полагается посетителям, — мне удалось благополучно объясниться с дворцовыми гвардейцами и пройти. Меня проводили вверх по лестнице в заднее крыло дворца, в личный кабинет королевы, выходивший окнами в сад. То была простая, спокойная комната, в точности отражавшая характер ее величества. Убранство здесь было самое скромное — кое-какой прелестный веджвудский фарфор и маленький столик маркетри. Откуда и как они были добыты, лучше не думать.

Ее величество, в очках, собранная и подтянутая, сидела с прямой спиной за письменным столом. Когда прислуга объявила о моем прибытии, королева подняла глаза.

— О, Джорджиана, милая моя. Входи, садись же. Скверная история.

Она покачала головой, затем подставила мне щеку для обязательного поцелуя. Я сделала реверанс.

— Я очень расстроилась, узнав эту новость.

— Мне очень жаль, мадам.

Я села напротив нее на краешек полосатого стула в стиле Регентства.

— Ты не виновата, — резко сказала она. — Не можешь же ты с утра до ночи присматривать за своим дуралеем-братцем. Я полагаю, он невиновен?

У меня вырвался вздох облегчения. Значит, о моих авантюрах с агентством королева не знает.

— Разумеется, он невиновен, мадам. Вы ведь знаете Бинки — разве можно представить, чтобы он кого-то утопил в ванне?

— Откровенно говоря, нет. Застрелить по ошибке — другое дело, мог бы. — Она снова покачала головой. — Итак, я хочу знать, что делается для его освобождения.

— Его адвокат поставлен в известность. Жена приехала из Шотландии и сейчас осаждает полицию.

— Если это все, кто встал на его защиту, я не питала бы надежд на благополучный исход, — заметила королева. — Я рада бы помочь, но король заявил, что мы не должны вмешиваться. Нам необходимо показывать, что мы полностью полагаемся на законодательную систему, и мы не можем пользоваться своим положением, делая исключения для родственников.

— Прекрасно понимаю, мадам.

Королева взглянула на меня поверх очков на кончике носа.

— Рассчитываю на тебя, Джорджиана. Твой брат — человек порядочный, но, боюсь, избытком мозгов не обременен. Тогда как ты всегда отличалась умом и смекалкой. Воспользуйся же ими для спасения брата, иначе он в конечном итоге сознается в преступлении, которого не совершал.

Она была права.

— Я прилагаю все усилия, ваше величество, но дело непростое.

— Охотно верю. Этот утонувший француз… Есть ли у тебя какие-то соображения, кто мог его утопить?

— У него была репутация картежника и шантажиста, мадам.