— В «Селфридже»? — заведующий воззрился на меня в ужасе. — Моя дорогая юная леди, в «Селфридже» никакие навыки не нужны. Я беру вас на испытательный срок. Мисс Фейруэзер пригодится помощница в отделе косметики. Ступайте за мной.

Мне выдали форменный халатик лососево-розоватого цвета, который совсем не шел к моим кельтским рыжевато-белокурым волосам и веснушкам — в нем я была ни дать ни взять большая вареная креветка, — и поставили за прилавок косметического отдела под неодобрительным взором мисс Фейруэзер: она смотрела на меня так высокомерно, как ни разу не смотрел никто из моей суровой родни.

— Совсем нет опыта? У нее никакого опыта в торговле? Не представляю, где отыскать время, чтобы ее обучить. — Мисс Фейруэзер вздохнула. Говорила она с утрированно-аристократическим выговором, какой старательно вырабатывают лица низкого происхождения, чтобы это самое происхождение скрыть.

— Я способная и быстро учусь, — заявила я.

На сей раз моя начальница фыркнула. Откровенно говоря, по-моему, для косметического отдела она вовсе не годилась, потому что никаким кремом, пудрой и румянами такому лицу не придашь ни мягкости, ни привлекательности, ни шарма. Все равно что пудрить гранит.

— Что ж, полагаю, вам придется учиться очень быстро, — процедила она. Затем наспех перечислила товары и их действие. До сего дня я воображала, будто косметика сводится к кольдкрему, легкой помаде естественного розового цвета, ну и можно еще припудрить нос детским тальком или удобными салфетками с пудрой. И теперь до глубины души поразилась, как разнообразен мир кремов и пудр — и как дорого они стоят. Да уж, у некоторых дам даже сейчас, во время депрессии, водятся деньги.

— Если покупательница попросит у вас совета, обращайтесь ко мне, — велела мисс Фейруэзер. — Помните, у вас опыта нет.

Я неловко пробормотала «да, конечно». Словно шхуна на всех парусах, мисс Фейруэзер уплыла на другой конец прилавка. Начали появляться покупатели. При необходимости я звала на помощь мисс Фейруэзер, и мне уже стало казаться, будто я уловила суть дела и работа пойдет на лад, когда знакомый властный голос сказал:

— Мне нужна баночка моего любимого крема для лица, который вы всегда для меня откладываете.

Я подняла глаза — передо мной стояла моя мать. Не знаю, кто из нас был потрясен сильнее.

— Силы небесные, Джорджи, что ты тут делаешь? — требовательно спросила она.

— Пытаюсь честно заработать на жизнь, как все остальные.

— Не глупи, милочка. Тебя воспитывали не для работы продавщицей. Немедленно снимай этот кошмарный халат. Ты в нем похожа на креветку. Пойдем отсюда и выпьем кофе в «Фортнуме».

Мама все еще сохранила фарфоровую кукольную красоту, благодаря которой была любимицей лондонского театрального мира, но вот ресницы у нее теперь были слишком длинные для натуральных, а на щеках алели пятна румян. В этот раз она предстала передо мной брюнеткой. На ней был жакет, красный, как почтовый ящик, и кричаще-красный берет — все явно парижское. Вокруг шеи пушилась серебристая лиса, поблескивая стеклянными глазами. Должна признать, мама до сих пор выглядела эффектно.

— Пожалуйста, уходи, умоляю, — прошипела я.

— Не командуй мной, — прошипела она в ответ. — Что за манера разговаривать с матерью, которая тебя сто лет не видела?

— Мамочка, меня из-за тебя уволят. Пожалуйста, уйди.

— Ни за что не уйду, — заявила она звонким голосом, чаровавшим лондонскую театральную публику до того, как отец заставил маму уйти со сцены. — Я пришла купить крем для лица, и я его куплю.