— Королевская просьба обойдется нам дорого, Бинки. Ты ведь знаешь, сколько пьет эта молодежь. Охоту им не устроишь — сейчас не сезон. Чем мы будем их занимать целыми днями? Сомневаюсь, чтобы этот Зигфрид захотел гулять по горам.

— Как-нибудь справимся. В конце концов, я глава семьи. Мне и устраивать судьбу сестры.

— Она тебе лишь сводная сестра. Пусть жениха ей ищет мать. Небо свидетель, у нее своих отвергнутых кавалеров более чем достаточно, и среди них полным-полно миллионеров.

— Хилли, не будь злюкой. Пожалуйста, напиши ее величеству, что мы будем счастливы устроить прием в самом ближайшем будущем.

Голоса удалились и затихли. Я стояла у открытого окна и не чувствовала, как мне в лицо летит мокрый снег. Князь Зигфрид Румынский, ну надо же! Я познакомилась с ним, когда училась в «Птичках» — в моем пансионе в Швейцарии. Князь смахивал на мороженую рыбу с выпученными глазами. Рукопожатие у него было вялое, а взгляд брезгливый, будто он унюхал какую-то пакость. Когда нас представили, он щелкнул каблуками и пробормотал: «Я очарован». Причем произнес это так, будто мне выпала большая честь с ним познакомиться, а не наоборот. Сомневаюсь, что он обрадуется новой встрече.

— Пора действовать! — выкрикнула я в снежную круговерть. Я совершеннолетняя. Могу отправиться, куда захочу, без присмотра, и вольна сама решать, как мне жить. Задача продолжить королевский род меня не сковывает. В очереди претендентов на престол мой номер всего-навсего тридцать четвертый. К тому же я женщина, поэтому не видать мне герцогского титула, да и замок Раннох я тоже не унаследую, даже не будь у Бинки сына. Решено: ни минуты не стану больше сидеть в ожидании будущего. Отправляюсь по свету искать счастья.

Я хлопнула дверью и зашагала по коридору к себе в комнату, где с ходу удивила свою горничную, которая развешивала в шкафу свежеотутюженные блузки.

— Мэгги, будьте любезны, найдите на чердаке мой чемодан, — сказала я. — И уложите мои городские вещи. Я уезжаю в Лондон.

Подождав, пока Бинки с женушкой усядутся пить чай в большом зале, я ураганом влетела к ним. Собственно, в замке было легче легкого влететь ураганом куда угодно, потому что по коридорам носились вихри, завывая и хлопая гобеленами. Бинки стоял спиной к камину и не давал теплу от одного-единственного полена растечься по залу. Нос у Зануды поголубел от холода — в самый раз к ее аристократической голубой крови. Я заметила, что она греет руки о чайник и не отдает его горничной Фергюсон, которой полагалось разливать чай.

— А, вот и ты, Джорджи, — сердечно сказал Бинки. — День прошел хорошо? Погода ужасная. Полагаю, кататься верхом ты не ездила?

— Пожалела лошадь, — ответила я. Приподняла крышку с одного из блюд и разочарованно отметила: — Ну вот, снова тосты. А что, сдобных лепешек нет?

— Экономия, Джорджиана, — напомнила мне Зануда. — Мы не можем лакомиться сдобой, когда простые люди не в состоянии себе это позволить. Это было бы непорядочно. Видит небо, мы и сами уже не можем позволить себе сдобу. Не будь в замке своих коров, нам пришлось бы обходиться маргарином вместо масла.

От меня не укрылось, что свой тост она намазывает толстенным слоем черносмородинового джема «Фортнум», но я сочла за лучшее смолчать. Предусмотрительно выждала, пока у Зануды будет полный рот, и лишь тогда заявила:

— Вот что, я на некоторое время уезжаю в Лондон, если никто не против.